— Если наш враг настаивает на собственном уничтожении, я более чем рада помочь ему, — подытожила Лирна. — Владыка битв, займитесь подготовкой к бою.

Аль-Гестиан послал нильсаэльскую кавалерию и Северную гвардию вперед еще до того, как образовала боевой порядок пехота. Королевскую гвардию владыка битв оставил охранять фланги пехоты, выстроенной на удивление плотно и компактно. Во фронте стояло всего три полка, за ними сразу — королевская гвардия, а замыкали построение нильсаэльские пехотинцы и Отряд мертвых лорда Норты вместе с толпой кое-как выстроившихся бывших рабов. Позицию перед строем заняли кумбраэльские лучники и ренфаэльские рыцари.

— Ваше величество, я полагал, что вы захотите закончить сражение как можно скорее, — сказал Аль-Гестиан в ответ на замечание о том, что королеве подобная тактика битвы представляется странной.

— Да, именно так, — согласилась Лирна.

Она долго глядела вслед Аль-Гестиану и его свите знаменосцев и сигнальщиков.

Королева подумывала о том, чтобы приставить к владыке битв Давоку. Пусть она прикончит Аль-Гестиана, если придуманная им тактика окажется катастрофической глупостью, возможно, преднамеренной. Но сомнения исчезли, когда Лирна увидела, как владыка битв объезжает вверенную ему армию, полностью поглощенный задачей, внимательно осматривает ряды. Нет, война — его искусство, единственная оставшаяся страсть, как статуи у мастера Бенрила или рисунки у Алорнис.

Лирна посмотрела на низкий холм, где слева от дороги расположились баллисты госпожи Королевского творца. Алорнис принялась ожесточенно спорить, когда Аль-Гестиан объявил о ненужности баллист для сражения. Лишь королева смогла унять Алорнис, предложив, чтобы баллисты развернули на случай вражеской контратаки. Лирна глядела на стройную девушку, снующую между машинами, и думала, что Алорнис оживляется, только когда ожидает пролития крови.

Сама Лирна расположилась невдалеке от баллист под бдительной охраной остатков Королевских Кинжалов и самых способных членов Седьмого ордена. С холма открывался хороший вид на разворачивающуюся драму. Воларцы неплохо держали строй на ходу. Впереди шли почти одни только варитаи, за ними двигалась масса вольных мечников. Слева среди полей красноцвета поднялась туча пыли: Северная гвардия бросилась в бой, нильсаэльцы спешили на помощь. Три батальона воларской кавалерии попытались зайти справа, наверное, чтобы ударить в тыл, но от ставки владыки битв замелькали сигналы флагами, и Северная гвардия кинулась в погоню. Две конные лавины столкнулись лоб в лоб в трехстах ярдах от холма. Алорнис нервно расхаживала среди машин, стискивала кулаки, морщилась — ни единый воларский всадник не подъехал на расстояние выстрела.

Знакомый шипящий звук привлек внимание Лирны к центру армии. Королева успела увидеть, как первый залп кумбраэльцев обрушился на наступающих варитаев. Их строй задрожал от удара, шаг замедлился, но варитаи упорно шли вперед — равнодушные, бездумные, не обращающие внимания на умирающих рядом товарищей. Лирна ожидала, что Аль-Гестиан придержит армию и предоставит лучникам делать всю работу, но горны затрубили атаку.

Ренфаэльские рыцари пошли вперед. Королева опустила подзорную трубу. Земля грохотала под копытами, взлетело облако растерзанных красноцветов, такое удивительное и прекрасное под лучами солнца. Кумбраэльцы прекратили стрелять, построились для атаки. Они побросали луки, достали мечи и топоры, но уже двигались не в таком беспорядке, как в битве при храме. Теперь кумбраэльцы шли рядом с первыми полками гвардии.

Лирна смотрела, как врезались во вражеский строй ренфаэльские рыцари. Отец часто рассказывал о рыцарском ударе, но королева впервые увидела его.

«Вообрази нерушимый наконечник стрелы, выкованной гигантом», — говаривал отец.