Она покопалась в складках плаща и вытащила арбалет, крепко сжала ложе.

— Я рождена для этого. Брат, я рождена для ордена.

Она говорила так серьезно.

Френтис не смог подобрать подходящие слова и не нашел ничего лучшего, как сказать:

— Но в Шестом ордене нет сестер.

— Почему нет?

— Просто нет. И никогда не было.

— Потому что воюют лишь мужчины, да? А как же она? — спросила Иллиан и кивнула в сторону Давоки. — И я?

Он потупился, поерзал.

— Состав орденов предписан Верой, — наконец произнес он. — Нельзя ломать предписания Веры.

— Можно, если вы поручитесь за меня. А в особенности — если поручится брат Соллис. Вы же сами говорили, теперь все изменилось.

— Иллиан, это глупое желание.

— Почему глупое?

Френтис разозлился. Ну что за наивная детская бестолковость! Он посмотрел ей в глаза и сурово спросил:

— Ты хочешь быть как я? Ты хоть представляешь, сколько и чего я наделал?

— Вы — непревзойденный воин и тот, кто спас мне жизнь.

От вида ее простодушного лица, от обожающего взгляда гнев улетучился сам собой.

— Я прорубил себе путь через полмира, чтобы вернуться сюда, — устало сказал Френтис. — Я пролил много крови. Очень. Когда наша королева вернется на трон, думаю, она воздаст мне должное. Сторицей.

— За что? За победу в войне?

Он покачал головой.

— Миледи, когда-то давно я потерял свой путь, как и вы, и просил о такой же милости того, кто потом возненавидел себя за согласие. На мне вина за эту ненависть — и за многое другое. Если хотите, обратитесь к брату Соллису. Он скажет то же самое.

— Это мы еще посмотрим, — прошептала она и обиженно замолчала, потом отложила арбалет, вытащила из колчана болт и принялась доводить его на маленьком точильном камне.

«Да, она больше не для балов и платьев», — подумал Френтис и сказал:

— Знаете, в южных джунглях Воларской империи живет зверь двенадцати футов высотой, покрытый шерстью, и выглядит он в точности как человек на ходулях.

— Да вы придумываете, — недоверчиво выдохнула Иллиан.

— Клянусь Верой, это правда. А в восточном океане живут акулы величиной с китов и полосатые от носа до хвоста.

— Про них я слышала, — хмурясь, подтвердила девушка. — Мой учитель показывал мне картинку.

— А я видел их своими глазами. Иллиан, в мире есть не только война. Прекрасного в нем не меньше, чем уродства. Пока у человека есть глаза — он может видеть красоту.

Она тихонько рассмеялась.

— Надеюсь, когда-нибудь и я найду своего капитана и отправлюсь за чудесами.

Френтис чувствовал, что смех ее неискренний, а шутка — натужная. Иллиан уже сделала выбор.

— Я тоже надеюсь.

Иллиан с тревогой посмотрела ему в глаза, нахмурилась. Ее юному лицу совсем не шла хмурая гримаса.

— Брат, вы обязаны поспать. Пожалуйста. Я посторожу. Если вы станете, э-э… беспокоиться, я тут же разбужу вас.

Френтис хотел сказать, что от иных снов нельзя проснуться. Но он так устал, а до битвы осталось три часа.

— Не пренебрегайте и своим отдыхом, — попросил он, лег на бок, глубоко вдохнул и закрыл глаза.

Она сидит одна в просторном зале с мраморными полами, с изысканной мебелью. Середина дня, легкий ветерок колышет занавеси на сводчатых арках, выводящих на балкон. Этот зал принадлежал члену Совета Лорвеку и был полон шедеврами, купленными либо украденными по всему миру.