— Ты видела здесь крыс до этого? — спросил он.

— Нет, — я говорила тихо, стараясь звучать слабо.

Лиф оглядел комнату, цепляясь взглядом за все, мое сердце замерло, когда его взгляд задержался на Мереке, все еще кланяющимся. Лиф подошел к комоду и выдвинул ящики.

— Что ты делаешь?

— Ищу помет, — сказал он, шурша старыми бумагами, я увидела на страницах рисунки цветов, а потом он задвинул шкафчик. Он проверил шторы, под кроватью, в чулане, мы со стражами наблюдали за ним.

Наконец, он повернулся ко мне.

— Ты упала в обморок?

— На миг, это не серьезно.

— Из-за крысы?

— От потрясения.

— Видимо, так. Дамы часто падают в обморок при виде крыс.

Мерек застыл.

— Надеюсь, теперь тебе лучше, — продолжил Лиф. Он повернулся к Мереку. — Убери здесь.

Мерек кивнул, все еще не выпрямившись. Лиф нахмурился. Но промолчал и покинул комнату, стражи следовали за ним, как псы.

Я посмотрела на Мерека, а он глядел вслед Лифу, приоткрыв рот.

— Что такое? — тихо спросила я.

— Мы дураки, — вяло ответил он.

— Что?

— Где ты выросла?

Сердце забилось быстрее от понимания: я выросла с братом на ферме. Там было много крыс.

Мерек промолчал, склонился и начал собирать остывшие угли с пола.

— Это было близко, — сказала я, пока он бросал угли в камин. — Если бы он присмотрелся к тебе…

Он молчал, склонившись, и, казалось, разглядывал почерневшие руки.

— Тебе нужно уходить. Сейчас.

Он посмотрел на меня с несчастным видом.

— Знаю.

Глава 11:

Мерек ушел, бледный и мрачный, а я не могла избавиться от ощущения, что мы совершили серьезную ошибку. Желудок сжимался, казался тяжелым, я будто падала. Ох и дурочка. Почему я не подумала? Мы видели крыс каждый день, мы жили на ферме, Дуба ради. В пять лет я даже пыталась их приручить. Лиф это знал, он смеялся тогда надо мной. Я считала себя умной, но могла все разрушить. Типично для меня.

Я пыталась уснуть, но волнение не отпускало. Каждый шаг казался звуком шагов стражи, идущей арестовать меня, или Аурека, желающего заставить меня выпрыгнуть из окна. Я боялась за Мерека, представляла, как его, сонного, тащат на допрос, бьют и пытают. Убивают. И он умирает как слуга замка, который много веков назад построила его семья. Я подперла стулом дверь, но это не помогало. Я закуталась в одеяла, но выступил холодный пот. Что сделает Лиф?

Наверное, я уснула, потому что проснулась от стука в дверь и воплей. Я открыла глаза и резко села, увидев туман в комнате. Во рту тут же пересохло. Вот и все.

— Открой дурацкую дверь! — вопил один из стражей, вроде Турн. — Открой дверь, тупая корова, если не хочешь сгореть.

Я поняла, что туман в комнате не ото сна, а от дыма, но все равно не сообразила и посмотрела растерянно на камин, ожидая там огонь, не горели и свечи. Я даже посмотрела на пол, ожидая увидеть горящий настил, Мерек мог не заметить уголек. Но нет… и это было давно…

Дверь пошатнулась на петлях, словно кто-то пытался выломать ее, и я выскочила из кровати и убрала стул, отпрянула в сторону, а дверь распахнулась, два стража ввалились в комнату. За ними клубился дым, заполняя пространство, и я посмотрела на стражей.

— Двигайся, — сказал Турн, и я послушно побежала босиком по ступенькам, держась за веревочный поручень. Я бежала так быстро, что ободрала ладонь.