— Брось, — Ермолаев послал в воды Фонтанки желтый плевок. — Уже нарыл достаточно для старшего. Поверь мне, уж не первый день в органах, внеочередного старлея тебе дадут по любому. Слушай, хоть намекни, а чем ты этого карася прижал, что он с ходу пошел в сознанку? Чувак вроде на шиза не похож. — Ермолаев мотнул головой в сторону «уазика», возле которого, прикованный наручниками к одному сержанту и под наблюдением еще двух, стоял абсолютно с виду спокойный и равнодушный к происходящему предполагаемый убийца Марьева.

— Влез в душу, пробудил в нем совесть, — без тени улыбки ответил Беляков.

— Ну-ну, — проговорил на то опер Ермолаев.

И вдруг распрямился, вытянул руку. — Гляди-ка, вылезают.

Действительно, метрах в пяти от катера поверхность воды стала бугриться поднимающимися из глубины пузырями, расходиться кругами, и в центре этих кругов недалеко друг от друга показались две головы в масках, обтянутые черными гидрокостюмами. Водолазы неторопливо, словно пребывание в холодной воде доставляло им огромное удовольствие, направились к катеру.

«Как они медленно плывут, — думал Беляков, на него внезапно напал приступ нетерпения. — И не видно, что у них в руках. Нашли или нет?»

Киллер показал место сброса оружия уверенно, сразу. Он заявил, что запомнил дом, напротив которого остановился, и гранитную тумбу, которую опознал по отколу на левой грани и черной, как углем проведенной, полосе на лицевой стороне.

Сказал, что у него великолепная память на мелочи. Киллер даже указал место (добавив — «плюс-минус метр»), где упало под воду выброшенное орудие убийства.

Почему он выбрал именно это место, чтобы избавиться от улики, и так было ясно. Прохожих мало, а в то утро, рассказал убийца, так и вовсе никого в радиусе двухсот метров. Ну а по другую сторону Фонтанки мрачнел Летний сад в зимнем своем уборе, по утрам безлюдный совершенно, поэтому никто не мог увидеть, что такое выбрасывает вышедший из автомобиля человек и выбрасывает ли он вообще что-нибудь или просто стоит, созерцая воду. Лишь люди из проезжающих мимо машин могли обратить внимание на спину человека в милицейской форме. Кто-то, наверное, принял его за гаишника, на минуту оторвавшегося от наблюдения за дорогой, другие — за милиционера, а эти появляются где угодно по одним им ведомым причинам, третьи не составили себе труда вообще о чем-нибудь подумать или на что-нибудь обратить внимание. Человек в полушубке неторопливо, под стать подплывающим аквалангистам, встал с банки, достал со дна небольшой трап, закрепил его на борту. Потом стал помогать коллегам выбираться из воды. Наверху, на набережной, вновь оживился человек с видеокамерой. До того он отснял, как убийца показывает место и объясняет свои действия, теперь Пришла пора снимать вторую серию.

У первого водолаза с собой был фонарь в водонепроницаемом боксе, нечто вроде грабель с редкими зубцами, и более ничего. Второй выдернул себя из воды, уцепившись одной рукой за трап, и взметнул над головой другую руку. И помахал пистолетом, который держал за глушитель.

Ермолаев влепил ладонь в спину Виктора — настолько от души, что лейтенант чуть было не перелетел через перила, чтобы занять место свежепойманной улики, но Беляков на это не обратил внимания. За одну секунду он погрузился в какой-то наркотический восторг. А еще ему захотелось запомнить то, что происходит сейчас на Фонтанке, в мельчайших деталях, не упустив ничего. Потому что этот день мог повлиять на всю его дальнейшую служебную жизнь самым замечательным образом.

Оживились не только человек с видеокамерой и Беляков, оживление охватило всех. Подошли к перилам, о чем-то горячо заспорив, три опера из убойного отдела с Литейного, даже сержанты с задержанным подались ближе к перилам, чтобы видеть все самим.