— Это что… — поддержал разговор Аркадий. — Во мне наутро после таких собирух никто не признает телезвезду. Наоборот. Вхожу в магазин — кассирши прячут выручку, охранники просыпаются и тянутся к дубинкам, а старушки пододвигают к себе поближе авоськи с картошкой.

— И меня мало кто принимает за модельера, — улыбнулся Волков. — Потому что не хожу в экстравагантных нарядах, не маленького роста, не делаю идиотских причесок и не «голубой».

— Значит, мы все не те, кем кажемся, — подытожила Юмашева.

— А вы, наверное, здесь по делу? — Марина внимательно посмотрела на Гюрзу. — Выслеживание авантюриста из высших сфер? Как это романтично…

— Увы, — пожала плечами Гюрза. — Стрелять, дырявя картины, и бегать по музею с криком «Держи его, лови!» я сегодня не буду. Хочется отдохнуть в кои-то веки. И потом, как вы, наверное, уже заметили, пистолета у меня при себе нет.

Гюзель усмехнулась и, как бы в доказательство своих слов, провела ладонями по платью, плотно облегавшему ее стан.

— А женщин в милиции заставляют носить форму? — полюбопытствовала Марина.

Юмашева, конечно, понимала, что ее профессия — в сочетании с обликом должна вызывать живейший интерес, но, черт возьми, и в любопытстве меру надо знать. Аркадий, подлец, мог бы и удержаться, не называть ее профессию. Возникло озорное желание съязвить, чтобы отбить у Марины желание дальше расспрашивать о милицейской жизни. Но — не пришлось…

— Прошу занимать свои места! Пожалуйте к столу! — объявил молодой человек во фраке и в белых перчатках; он сопровождал свои слова жестами уличного регулировщика.

Все оживились и направились к двери, на которую указывали руки в белых перчатках.

«Да уж, пока не скажешь, что вечер складывается наилучшим образом. Ладно, вечер еще не окончен…»

По дороге Аркадий здоровался со всеми подряд — во всяком случае, так показалось Юмашевой. Вскоре она почувствовала, что ужасно устала, угнетала необходимость выслушивать дежурные комплименты черт знает от кого; к тому же приходилось реагировать улыбкой на глупейшие шуточки. «Да, к раутам надо тоже иметь привычку», — со вздохом подумала Гюрза.

Неожиданно она перехватила чей-то пристальный взгляд. А в следующее мгновение узнала одну из старых «знакомых» — Лизу по кличке Засос.

Когда-то, в начале девяностых, Лизка «работала» в районе Сенной площади и специализировалась на оральном сексе в автомобилях. Потом, говорили, перешла в квартирный развоз, а затем куда-то исчезла. И вот вдруг объявилась через столько лет, всплыла в интерьерах Русского музея под ручку с каким-то хряком в классическом костюме. Она была в вечернем платье и при побрякушках; прическа же — не чета прежней — копнет намытых волос. Лизка, тотчас же узнавшая Гюрзу, заметно побледнела. В испуге отвернувшись, она потащила своего борова за спины гостей. Гюзель же с облегчением вздохнула, наконец-то опустившись на свое место за одним из столов.

Стол был накрыт на четыре персоны, но в зале имелись столы и на шесть человек.