Толпа уже почти добралась до Тауэр стрит, и они все вместе, встав со стены, поспешили к воротам.

– Как глупо выбрать в качестве претендента человека, который не похож на того, за кого его собираются выдавать! – сказала Танзи.

– Я тоже так думаю, – согласился с ней Жан Вивер. – Этот Ламберт Сайнел похож на графа Уорика, не больше, чем я. Или вы, Или… – говоря так, он повернулся и, внимательно посмотрев на Дикона, не закончил фразу, словно увиденное поразило его.

И в этот момент с Тауэр стрит показалась грустная маленькая кавалькада, и настоящий граф Уорик приблизился к воротам, все еще распахнутым, как прожорливая пасть, готовая поглотить его.

Они повернулись, чтобы получше видеть графа, и при этом Танзи показалось, что с каждый шагом он движется все медленнее и медленнее, и она подумала, так ли это на самом деле или это ей просто показалось. Может быть, толпа, которая его сопровождала, приблизилась настолько, что просто мешала ему двигаться вперед. Большинство женщин плакали и протягивали к нему руки, как к собственному ребенку; одна истеричная особа бросила в него пригоршню белых подснежников, и нежные цветы осыпали его. Протестующие крики мужчин усиливались и становились опасными.

Стража пыталась оттеснить толпу назад, причем на этот раз делала это гораздо менее деликатно. Перед самыми воротами граф Уорик остановился, слегка развернул свою лошадь и посмотрел назад на городские улицы. Полудетским, полубезнадежным жестом он взял маленький белый цветок, запутавшийся в лошадиной гриве, и поднес его к губам так, словно хотел поблагодарить лондонцев за любовь, которой был лишен все эти годы, проведенные в одиночестве.

Движимый странным желанием узнать побольше о своем отце, Дикон воспользовался этой остановкой и бросился между двумя стражниками прямо к всаднику.

– Они там с вами? Они живы? Эдуард и Ричард, ваши кузены? – закричал он.

– Да, скажите нам! – поддержали его многие, стоявшие неподалеку.

Юный граф посмотрел вниз на Дикона и улыбнулся. Он открыл рот, собираясь ответить, но в этот момент комендант проехал вперед, отрывисто бросив на ходу слова приказа, и вслед за этим сразу же графский эскорт двинулся вперед так резко и неожиданно, что белый цветок выпал из руки юноши и оказался в грязи. Проехав под аркой, он скрылся из глаз.

– Нет! Ради Бога! Нет! – кричала Танзи в тот момент, когда тяжелые ворота с грохотом закрылись за ним.

Королевские интриги интересовали Танзи не сами по себе, а только потому, что могли иметь отношение к Дикону. Несмотря на то, что она видела юного Уорика всего лишь в течение нескольких минут, материнские чувства, которые всегда жили в ее душе, не остались безучастными и равнодушными и на этот раз. Как и большинство стоявших рядом женщин, Танзи не могла сдержать слез.

– Несчастный парень! Сирота! – сокрушалась толстая торговка с ребенком на руках.

Представление закончилось.

Больше не на что было смотреть, и толпа начала расходиться. Возбужденные голоса постепенно стихли.

– По крайней мере, за ним неплохо ухаживают, – сказал Дикон, стараясь успокоить свою невесту. – Там внутри есть сад, вы сами это видели. Послушайте, дорогая моя, вчера мне удалось неплохо продать несколько разных безделушек. И сегодня мы вполне можем покататься на лодке до Вестминстера. А когда мы будем выходить из Тауэрской верфи, вы снова увидите те деревья в саду.

Обняв Танзи за плечи, Дикон повел ее к реке.

– Он не ответил вам, Дикон. Теперь мы никогда не узнаем правду!

– Они специально помешали ему, и он не смог, – ответил Дикон и со злостью пнул ногой камень, оказавшийся у него на пути.

Он старался не думать ни о чем, кроме своего счастливого настоящего и полного надежд будущего.