И дома… и витрины магазинов, за которыми прячутся тени — манекены.
Они тоже смотрят на Ийлэ.
Следят.
Не одобряют.
Падшим женщинам не место здесь, не на площади, не на главной улице, единственной, пожалуй, вымощенной этой растреклятою плиткой, которую выписывали и доставляли подводами. Падшие женщины обитают на окраинах, в деревянных домах — ульях, где им самое место.
— А здесь? — Райдо остановился у очередной витрины. — Поглянь, какое платье нарядное. Тебе пойдет.
Винный бархат и золото.
И пожалуй, в прежней своей жизни Ийлэ с удовольствием бы примерила этот наряд, позабыв о том, что девушкам не пристало носить столь вызывающе яркие цвета. Но купила бы все одно что‑нибудь попроще… у найо Грэма нашлось бы. У него всегда находилось именно то, что было по вкусу Ийлэ.
…очаровательное платьице из кисеи… все оттенки зеленого, от полупрозрачного — листвяного, до темного, тяжелого даже…
…и другое, шерстяное, цвета кленовых листьев, и листьями же расшитое.
…и мамино, темно — синее, почти траурное, но слишком откровенное, пожалуй… ей к лицу темные тона, и найо Грэм говорит то же. И смотрит так, с прищуром, выискивая недостатки наряда.
Его платья должны быть совершенны.
— Нет, — Ийлэ отступила от витрины.
— Почему?
Потому что… потому что найо Грэм — лучший портной в городе, а поговаривали, что прежде он держал модную лавку в Аль — Ахейо, но переехал, и вовсе не потому, что дело его прогорало…
А почему?
Тогда это казалось неважным. Теперь Ийлэ точно не ответят.
— Ясно, — Райдо решительно толкнул дверь. — Прошу вас, леди…
И в спину подтолкнул легонько.
Порог здесь высокий.
Пахнет свежей хвоей и еще корицей. Мелом. Тканью. И слегка — розовой водой…
День, но газовые лампы горят, и в лавке светло, пожалуй, слишком светло, и от этого света Ийлэ прячется за псом, который застыл, вертит головой, осматривается.
Обыкновенный магазин.
Конторка. Стойка. Зеркала. Их много и в них отражаются, что газовые лампы, что манекены.
— Вот, это тоже, вроде, ничего, — Райдо совершенно невежливо тычет в деревянного болвана, на которого надели домашнее платье. — Тепленькое. Как раз для зимы.
Платье хорошо.
Темно — зеленая шерсть, отделка желтым кантом. Два ряда крохотных пуговиц, обтянутых желтым атласом. Рукава свободные, но с широкими манжетами. Воротник — стойка.
— Примеришь?
— Господа, рад вас… — найо Грэм осекся.
И нахмурился.
Невысокий, он за прошедший год стал, кажется, еще полней, хотя и прежде не отличался особой стройностью. Человек — шар, обтянутый темно — красным бархатом.
Он любил яркие цвета и еще кружево, и этим своим пристрастиям не изменил.
Кружевные манжеты.
Кружевной воротник.
И кружевной платок в тонких детских пальчиках.
Он смотрел на Райдо снизу вверх, с недоумением и обидой, которая столь ярко читалась на круглом его личике, что у Ийлэ возникло ощущение, что эта обида — тоже маска.
— Нам платья нужны, — сказал Райдо, наклоняясь к человеку. — Вот это, зелененькое, возьмем. И красненькое тоже. И еще надо… домашних парочку. Для начала. Амазонку приличную. Дорожное платье. Вечерних…
— Платья? — беспомощно переспросил найо Грэм.
— Платья, — подтвердил Райдо. — Всякие. Ну и чего там к платьям надо… чулки, подвязки, подъюбники… нижние рубашки, только чтобы хорошего качества… белье… она скажет.
И вытащил Ийлэ из‑за спины. |