Она вышла из комнаты. Дэймон вынул из кармана сотовый телефон и вызвал Филипа, чтобы убедиться, что тот благополучно проводил леди Беатрис Шиффилд. Затем он сообщил Филипу, где находится, и попросил его зайти взять ключ от автомобиля Рэйчел.

Убрав антенну и телефон, он повернулся и чуть не наткнулся на Карли. Испугавшись, что он мог ее толкнуть, Дэймон наставительно поднял вверх палец:

— Нельзя подкрадываться к людям.

Она что-то проворковала ему в ответ, хлопая пушистыми ресницами. Глаза у нее были такими же зелеными, как и у ее мамы. В своем пушистом розовом комбинезончике Карли была похожа на плюшевого мишку.

— Не пытайся очаровать меня, — заявил он ей, — ничего не получится. Даже лучшим в мире специалисткам это не удалось.

Она загукала, подняла к нему головку и сказала:

— Научки.

— Научки? Это что значит?

— Научки, — повторила она, и что-то опасное произошло с ее ртом. Уголки его поползли вниз, и брови тоже.

— Давай лучше поиграем с собачкой, — предложил Дэймон. Из кучи игрушек он достал пурпурную плюшевую собаку. — Смотри, какая собачка, — сказал он, передавая ей игрушку.

Девочка схватила собаку за длинное болтающееся ухо и бросила ее через всю комнату с поразительной силой.

— Научки! — завопила она.

На кухне засвистел чайник. Что там Рэйчел застряла? Какой, однако, громкий голос у такого маленького человечка.

— Научки!!!

Может, хорошо, что Рэйчел не слышит, — еще, чего доброго, подумает, что он истязает ее дочь!

— Покушать? — в панике спросил он. — Ты голодная? Мама сейчас принесет поесть. — Он направился к закрытой кухонной двери. — Я позову ее.

Крошечный кулачок вцепился в его брюки.

Он слегка потряс ногой, но кулачок не разжался. И голос Карли звучал по-прежнему громко.

Дэймон наклонился и попытался разжать удивительно сильный кулачок, пальчик за пальчиком. Над бровями собрались бисеринки пота. Он снял кулачок с брюк, но Карли тут же вцепилась в воротник его рубашки. Теперь он был пойман. Дэймон замер в крайне недостойной позе, наклонившись к вопящему младенцу.

Держась за воротник его рубашки, Карли подтянулась и встала на ноги. Она засияла, взмахнула ручками, отошла на шаг, затем шагнула вперед, и удивительно сильные ручки обвились вокруг его шеи.

— Научки!

— Никак не пойму, чего ты хочешь. — И вдруг его осенило. Он даже засмеялся от своей догадки. — Ну конечно! На ручки! На ручки!

Вопль прекратился, но пауза была наполнена ожиданием.

Итак, он должен выбирать — взять на руки Карли или звать ее маму на помощь.

Он поднял Карли. За свои двадцать девять лет принц Дэймон успел научиться управлять княжеством, но не успел узнать, как следует себя вести с жизнерадостным младенцем.

Когда-то, в предвкушении отцовства, он воображал только волшебные моменты. Как он будет читать ребенку сказки, пока Шарон будет держать их младенца на руках. Как он сам будет держать ребенка у груди, сидя перед огнем, жарко пылающим в камине. Как будет целовать его в колыбельке, учить ездить на пони.

Конечно, при таком количестве слуг ни он, ни Шарон никогда не имели бы дела с кричащим младенцем. И никогда не узнали бы, что на свете существует своеобразный, довольно резкий запах, который, как он только что почувствовал, исходил от мисс Восхитительная Розовая Пушинка.

Ему пришло в голову, что они с Шарон могли упустить что-то очень-очень важное.

Он осторожно держал малышку, и ему казалось, что его горе должно превратиться в мучительную боль. Он ожидал испытать бездонную печаль оттого, что никогда не почувствует на руках тяжесть своего собственного малыша.

Но его чувства оказались совсем другими.