Он не мог поверить своим ушам. Тому, что он видел в ее глазах. О боже, он чувствовал, будто вся его жизнь вела к этому моменту.

Он обнял ее и начал целовать макушку, уши, шею и шептать слова, шедшие из глубины его души:

— Я тоже люблю тебя, Рэйчел.

Она отстранилась и строго посмотрела ему в лицо.

— Ты говоришь правду?

Он засмеялся, и в его голосе зазвучала песня его сердца.

— Люблю тебя всей душой!

И тогда она начала целовать его глаза, губы, щеки, покрывая их отчаянными поцелуями, будто никак не могла утолить жажду.

Дэймон отстранился от нее, он знал, что хотел дать ей.

— Ложись спать, — мягко сказал он.

— Я хочу пойти с тобой, — произнесла она порывисто.

— Нет.

Рэйчел будто съежилась, и тогда он обнял ее в последний раз и поцеловал. Страстно, желая выразить все, что чувствовал.

— Теперь ложись спать, — повторил он.

Она удивленно повернулась, собрала складки длинного пеньюара и выбежала из комнаты.

Ему предстояло еще очень много дел, а времени до утра осталось всего ничего.

Рэйчел вернулась к себе и забралась в кровать. Он сказал, что любит, но снова отослал ее прочь. О молоке она и не вспомнила, она думала о его теплой коже, и ей захотелось плакать от желания.

Она закрыла глаза, боясь, что не сможет заснуть, обхватила руками подушку и позволила своему внутреннему голосу сказать себе, что сегодня вечером правда была в его глазах и губах. Она нашла оазис, который искала всю жизнь. Теперь это был не мираж, это была любовь.

Рэйчел проснулась оттого, что кто-то вежливо тряс ее за плечо. Ночь растаяла, будто ее никогда и не было. На небе виднелись легкие облака, розовеющие в лучах восходящего солнца.

— Принцесса, проснитесь.

Должно быть, это ей снится, поскольку никто не знает, что она принцесса. Рэйчел с трудом открыла глаза. Свет лился в окно, и Карли сидела на бедре Бонни.

— Что? — сказала она, пытаясь сесть прямо. — Что случилось?

— Принц Дэймон просит вас почтить его своим присутствием, — сказала Бонни, улыбаясь от уха до уха. — Ох, я все еще не могу поверить, это так романтично.

— Бонни, что романтично?

— Он ожидает вас снаружи на лестнице. Вы сами найдете дорогу к главному входу или мне проводить вас?

Рэйчел знала, куда идти. Она выбралась из кровати.

— Мне нужно одеться, мне нужно, чтобы…

Но Бонни держала в руках пеньюар.

— Просто идите.

— В таком виде?

— Именно в таком виде.

Рэйчел набросила пеньюар и пошла, босая, по коридору, через зал и вниз по ступенькам, мимо слуг, и ей казалось, что все улыбаются, будто знают какой-то очень приятный секрет.

Наконец она спустилась вниз по главной лестнице.

Дэймона там не оказалось, но дверь была открыта. Рэйчел вышла наружу.

Дэймон сидел на прекрасном белом коне — рыцарь, принц, человек, который тоже пересек свою пустыню.

Рэйчел замерла на каменных ступенях и посмотрела на него сверху вниз. Она видела, что занавески шевелятся почти в каждом окне.

— Дэймон, что ты еще выдумал? Весь дом смотрит на нас, а я стою здесь в ночной рубашке!

— Меня научил Роланд. Я объявляю о себе во всеуслышание. Я не хочу, чтобы ты потом жалела о всех упущенных моментах, которых я не дал тебе.

— Дэймон, слезай с лошади и иди в дом.

— Нет. Я хочу внести в наши отношения высокую романтику, чтобы любовь говорила сама за себя. Головокружительное безумие. — Он протянул ей руку.

— Я не могу мчаться с тобой верхом на лошади в ночной рубашке, Дэймон!

— Почему нет?

Действительно, почему нет? Она всегда была такой правильной.