Никогда прежде она не видела таких просторных и великолепных апартаментов. Тот факт, что в доме почти не было мебели и все вокруг дышало запустением, никак не влиял на ее впечатления. Рядом с возвышением стояли огромные столы, за которыми могли сидеть несколько десятков человек, но сейчас там сиротливо ютилась горстка слуг. Зал был настолько велик, что девушка не могла различить рисунок на гобеленах, висящих на стенах в противоположной стороне зала. Свечи стояли в массивных серебряных канделябрах, настолько высоких, что пламя трепетало при малейшем ветерке над головами собравшихся. Два пажа в лазурных ливреях подавали на стол. В перерывах они шептались возле буфетов, расставленных вдоль стены. Блюда, в которых пища подавалась на стол, были изготовлены из серебра, на них красовался фамильный герб де Бюреев.
Валери начала волноваться. «Я прежде и не подозревала, — размышляла она, — что жизнь может быть такой великолепной».
— Итак, маленькая кузина, — сказал граф, наклоняясь вперед и осторожно похлопывая девушку по руке, — вы ведете себя как тихий котенок. Хотя когда вы поднимаете ваши прелестные глазки, я могу в них уловить живость и веселье. Мне ясно, что вы ничем не обязаны Жюлю, кроме того, что он помог вашей матушке произвести вас на свет. Он всегда любил поболтать. Я мог бы вам рассказать множество… разных историй. — Граф начал оживляться.
— Я уверена, граф, что наша кузина не желает слушать разные истории в таком виде, в каком они запечатлелись в вашей голове, — одернула супруга Изабо. Она враждебно посмотрела на него. — Дорогой Рено, вы уже достаточно хорошо нагрузились сегодня, поэтому я приказала, чтобы к столу подавали только один сорт вина.
Граф совсем размяк и не мог должным образом ответить графине. Он близоруко заморгал и пытался достать что-то из своего камзола. Это была пара круглых хрустальных дисков, соединенных полоской серебра. Он приставил это сооружение к воспаленному носу и попытался пристально посмотреть на жену.
Валери слышала от кого-то, что этот волшебный инструмент помогает тем, кто плохо видит.
— Я уже перестал быть хозяином в собственном доме? — бормотал граф. — Мадам, вы заходите слишком далеко.
За столом воцарилась тишина. Граф молча и очень осторожно пережевывал пищу, как будто у него были сложности с зубами. Изабо и д'Арлей тихо переговаривались. Валери старалась не допустить ошибки за столом. От напряжения и страха у нее пропал аппетит.
Девушка понимала, как многому ей придется научиться. Возле тарелки она нашла нож и какое-то странное незнакомое приспособление с двумя прямыми зубьями. Она подумала, что с помощью этого инструмента можно отправлять пищу прямо в рот. Она попробовала — и у нее ничего не получилось: пища не держалась на прямых зубьях, тогда Валери решила ничего не предпринимать, пока не увидит, как это делают остальные. Валери увидела, что все пользуются вилками (это название она узнала позже), чтобы придерживать мясо, когда его режут на кусочки. Ложками ели пирожные. Рыбу брали по-простому — руками. Валери обратила внимание, что графиня часто опускала масленые пальцы в чашу с водой, и попыталась сделать то же самое.
Чтобы все лучше видеть, девушка наклонилась вперед — и ей хорошо стал виден д'Арлей. Валери была рада тому, что он, не прерывая разговора с графиней, постоянно смотрел на нее. Графиня обратила на это внимание. Она взглянула на Валери, нахмурилась, повернулась к д'Арлею и что-то сказала. Тот опустил глаза. Но все равно время от времени он продолжал смотреть на Валери.
Графиня взглянула на свою подопечную, ее глаза были холодными и злыми.
«Я ей не нравлюсь», — опять подумала девушка. Ей стало очень неприятно, и она начала размышлять, каково ей придется, если она будет продолжать жить в этом семействе. |