Запомнил этот случай надолго, но ума он мне не прибавил.

Сейчас же, слушая детские, примитивные стишки этого Пустозвона, в голове сами собой родились строки, которые я и озвучил:

— А ну-ка! — совсем не обидевшись на меня, заинтересованно проговорил Блямб, — Кажется, что ты начинаешь оправдывать своё наглое прозвище, Илий. Ещё можешь?

— Все смотрят и всем нравится! — возмутился парень рядом, действительно, имевший огромный «шнобель», изгибу которого позавидовал бы любой орёл.

— Не со зла, братишка! Нужна была рифма, а тут твоё достоинство выпирало.

— Превосходно! Просто превосходно! — захлопал в ладоши Пустозвон. — Ученик превзошёл учителя! И всего за один урок! Больше мне тебя учить нечему, можешь посещать занятия, когда захочешь сам, а я с удовольствием доведу до совершенства начатое!

Вот ведь, мерзавец! Как на себя чужие заслуги повесил! Ладно. Не буду спорить и наживать врага. Дядька хоть и странный, но внешне безобидный — пусть таким и остаётся.

— Кто ещё поразит меня своим талантом? — продолжил «учитель поэзии».

Никто не отозвался.

— Ну же! — не отставал он. — Тогда… А давай ты, Парб Большой!

— А чего сразу я? — окрысился великан. — Других, что ли, нет?

— Все будут пробовать и учиться. Начинай!

Немного подумав, Парб изрёк:

Дальше, судя по растерянной багровой роже, у него случился явный мысленный коллапс, выхода из которого не было.

Неожиданно ему в помощь раздался звонкий голос карлицы, с привычными злыми, ехидными нотками, продолжив начатое:

Зря она так. Совсем у девки нет чувства самосохранения. Не то дерьмо прилюдно обозначила — этот не простит и отыграется в свойственной ему силовой манере. А если учесть их разницу в весовых категориях, то достанется кое-кому очень неслабо. Надо проследить — жалко, хоть и дура отмороженная.

— Фанни? — поднял брови вверх учитель. — Оказывается, даже… хм… в Цветочке могут быть другие таланты, кроме основного.

— Великий день! — неожиданно прослезился Блямб Пустозвон. — Сразу два гениальных ученика! Жизнь прожита не зря — достойную замену воспитал!

Дальше урок протекал спокойно. Учитель прогнал всех через «горнило» сочинительства. Некоторые даже смогли, пусть и коряво, но закончить. Потом он долго и воодушевлённо объяснял, как и по какому принципу подбирать слова, приводил примеры и варианты беспроигрышных рифм. В общем, несмотря на весь свой земной опыт, я слушал с интересом.

Первые звоночки будущих неприятностей, как и предполагал, начались во время обеда. Сев рядом с Фанни на длинную лавку возле не менее длинного стола, чтобы вмешаться, если начнётся драка, я молча уткнулся в деревянную миску с горячей кашей и стал с удовольствием есть. Очень неплохо, кстати! Не знаю, из каких перемолотых зёрен получалось подобное варево, но вкус был отменный!

Обед прервал громкий, визгливый голос прямо над ухом:

— Ты, скотина, сегодня оскорбила моего лучшего друга! — нависнув на карлицей, произнесла Марамба Хваталка.

— И что? Учитель сказал, что в стихах можно, — не глядя на неё, ответила малая.

— Тебе, шлюшка, ничего нельзя! Даже дышать в сторону представителей Великой Веренги! Встала и извинилась перед Парбом! — проорала Марамба и, схватив длинными жилистыми пальцами белоснежные волосы, резко запрокинула голову Цветочка.