– Но там ничего, кроме деревьев, нет.

– Не просто деревья, – объяснил зеленый дубок нетерпеливо. – Кривошипы.

Встав рядом с Цезарем, Тай спросил, не оборачиваясь:

– Вы хотите сказать, что на нас напали деревья?

– А вы разве не видите шипы у них на ветках? У вас что, зрение хуже, чем у нас? – В тоне дуба появилось раздражение.

– Мы просто не привыкли… – Тай застрял на полуслове. – Вы только послушайте: я спорю с деревом!

Рядом с дубом зашуршали ветки ивы.

– И ты бы проспорил. Мы очень рьяные спорщики, потому что много времени упражняемся в этом. Надеюсь, ваши раны несерьезные, – добавила она более терпеливым тоном и нагнула свои многочисленные ветки, изображая поклон.

– Нет, – пробормотал Цезарь. – Несколько уколов, только и всего.

– Могло быть хуже. – Разгорячившись в разговоре, платан ронял на ветер листья и слова. – Вы могли пробежать мимо кривошипов и угодили бы прямо в ельник. Елки особенно раздражительны и могут зацарапать до смерти. Или взять кокоболы, они душат вас, пока вы совсем не задохнетесь.

– Или роща секвойи. – Дуб стал серьезным. – Раздраженная секвойя наступит на вас, не задумываясь.

Наступит, думал Оскар. Примерно в трех милях от дома Хозяина Эвинда росло несколько секвой. Чудовищные деревья – ржаво-красная кора и огромная крона. Мысли о том, что одно из них может приподнять свои несколько сот тонн твердого дерева и специально на кого-то наступить, заставили Оскара вздрогнуть. Что это было за словечко, которое однажды упомянул Хозяин Эвинд? А, да – бандиты с большой дороги.

В том, что дерево может навалиться на собаку, была определенная доля иронии.

Всегда подозрительная Макитти обратилась к платану:

– Если здесь в округе так много враждебных деревьев, как же получается, что вы трое просто дружески беседуете с нами?

– Мы сами ненавидим их злобное отношение ко всем, – ответило ей молодое дерево. – Ведь совершенно бессмысленно закупоривать всю свою скрытую враждебность в стволе, из которого никогда не выберешься. Ветви в этом лесу гнутся под тяжестью зла и ненависти, накопленных за сотни, даже тысячи лет, они только и ждут, чтобы обрушиться на ничего не подозревающих прохожих.

– На нас. – Нахмурив брови, Цезарь крепко схватился за меч.

– Не только на вас. – На этот раз заговорило дерево какой-то неизвестной породы, стоящее на самом краю зеленого леса. – Вы никогда не задумывались об извечной вражде между деревьями? Это молчаливая война за пространство, за пищу, за солнечный свет. Потомство одного дерева вытесняет других, безжалостно душит или затеняет их, и те умирают. Под землей идет бесконечная невидимая война корней за воду. Несколько деревьев одного вида объединяются, чтобы вместе заслонить свет, который может попасть на представителей другого вида. – Взволнованные ветки тряслись. – Вы, подвижные существа, тоже воюете. Но рано или поздно вы это прекращаете. А наши войны никогда не кончаются.

Тай несмело провел рукой по волнистому стволу дуба.

– Я об этом не задумывался. Для меня ветка дерева всегда была всего лишь местом, где можно сидеть и петь.

– Типичный образ мысли подвижных, – проворчал чахлый клен.

Оскар встал перед говорливым платаном.

– Там, откуда мы пришли, да и в других странах, где мы побывали, деревья не разговаривают. Они не показывают ветками дорогу и не мечут шипы и колючки в проходящих путников.

– Это Зеленое королевство, – напомнил ему Дуб.