— Верно, — закивал Король поспешно, радуясь, что нападки на жену прекратились. — Роксэль обнаружила его на окраине поселка. С порванной цепочкой. Она прекрасно знала, кому принадлежал подснежник, и связалась со мной. Вернее, с Грэмом. Но говорила загадками, настаивала на встрече. Я избегал общения с ней, а Роксэль хотела выторговать себе кое-какие дополнительные преимущества. У этой женщины всегда игры на уме, а заодно и козыри в рукавах. Поэтому не удивляйся, если теперь она постарается подружиться с тобой. Но не доверяй. Роксэль действует лишь во благо Яна и себя.

Мари с горечью покачала головой.

— Ян не обрадуется, когда узнает правду о Норлок, он ее не выносит, — проговорила стихийница, не подумав. И примолкла, вновь испытав неловкость. Ведь не факт, что парень относится к Роксэль хуже, чем сама Мари прежде воспринимала Инэя и Весту. Прежде? Ох, а ведь она и сейчас не понимает, какие у них троих отношения.

Король будто прочитал мысли дочери и заговорил о будущем, приложив максимум усилий, чтобы в голосе не прозвучали безапелляционные нотки.

— Нам нужно решить, что делать дальше. Ты не можешь вернуться в приют, но и высоко подниматься сразу нельзя — это подозрительно, а, значит, опасно…

Мари почувствовала, как запылали щеки. Стало быть, Зимний Дворец?! Король явно не рассматривает иные варианты. Получается, он сам будет решать судьбу вновь обретенной дочери, не спрашивая ее мнения?!

— Но прежде, — продолжал Инэй, не подозревая, какая буря бушует в душе девушки, — следует разобраться с другой проблемой, имя которой — Эльмар Герт.

Жар схлынул вниз, тело сделалось ледяным, как после прогулки в пургу от Замка до Академии без верхней одежды. Глаза защипало от невыплаканных слез. Но не обиды, а, скорее, гнева. Вспомнилось лицо Короля, когда он узнал, что юная подданная подписала свадебный договор. Его гнев и разочарование.

— Я сама виновата, помню, — отчеканила стихийница, отчаянно стараясь не показать обиды.

— Мари…

— О! Или то, что является преступлением для шу, ерунда для Принцессы?

Инэй плотно сжал губы, подавляя эмоции. Какие — не разберешь.

— Я тоже помню тот наш разговор, — заговорил он после короткой паузы. — Но сейчас важнее поиск выхода, нежели виновных. А он, увы, один…

— Убить Эльмара? — процедила Мари сквозь зубы и показательно сложила руки на груди. — Нет. Этого не будет. Я не позволю казнить безумца — а Герт без сомнения болен — во имя моей свободы. И, да, я отлично понимаю, что вы… ты… можешь избавиться от жениха так, чтобы его смерть выглядела несчастным случаем. Так вот, если он внезапно умрет, клянусь, я никогда этого не прощу. Хватит уже смертей ради меня!

Пока Веста протестующе мотала головой, Инэй попытался зайти с другой стороны.

— Ты чуть не погибла из-за Герта.

— А он из-за меня. Я едва его череп об пол не расколола.

— И заслуженно! — припечатал Инэй и пошел в новое наступление. — Пойми, других вариантов не существует! Через два года мерзавец предъявит свои права. Тебе успело исполниться четырнадцать, когда был составлен договор. Неважно, как тебя зовут: Мари Ситэрра или Розмари Дората, подпись ты поставила своей рукой. К тому же, треклятой бумажке добавляет веса и тот факт, что этот брак организовала твоя полоумная бабка.

Мари пожала плечами.

— Всегда можно сбежать. Инсценировать смерть…

— Только на пять лет. Погоди! — Инэй прищурился. — Ты не знаешь? Тогда понятно, откуда столько спокойствия.