– Не думаю, что было бы честным осуждать девчонку, которой ты была, когда ребенок родился. Но ты должна понимать, что в споре об опеке тебя будут сравнивать со мной, а даже злейший враг не назовет меня незрелым и безответственным.

Это звучало ужасающе убедительно. К тому времени, когда завершил свою речь, Ник успел безумно перепугать Пенни. Споры об опеке? Никаких сомнений в том, что перевесит на весах закона – его богатство, могущество, респектабельность или ее нищета и неприкаянность, – не было.

– Ничего не понимаю… – Пенни пыталась взять себя в руки. – Едва ты выяснил, что Алан твой сын, как немедленно стал угрожать мне отобрать его…

– Нет, это не входит ни в мои желания, ни в мои намерения. Но ирония заключается в том, что именно так собиралась поступить ты, – спокойно произнес Ник. – Неужели ожидала, что я запрыгаю от радости, услышав, как ты тоскуешь по дому и рассуждаешь вслух о возвращении в Нью-Йорк?

Пенни смущенно отвела взгляд.

– Нет… но… Хорошо, возможно, это была угроза, – вполголоса пробормотала она.

– Спасибо за признание. Но хотя ты и сообщила мне, что Алан мой сын, похоже, ты не имеешь ни малейшего представления о том, насколько это меняет наши жизни.

– Но почему что-то должно меняться? – спросила Пенни. – Пожалуйста, встречайся с ним сколько угодно…

– Будь добра, объясни, почему ты не можешь поверить в то, что мой сын не менее желанен для меня, чем для тебя? – спросил Ник, казалось, с искренним непониманием.

– Разве я могла подумать, что тебя обрадует результат нашего дурацкого брака? Я полагала, ты придешь в ярость, узнав о моей беременности! Потребуешь, чтобы я прервала ее! Я считала, ты разозлишься на меня за то, что я создала непредвиденные проблемы!

– И ты сделала самые дикие выводы и действительно создала огромные непредвиденные проблемы, поступив в высшей степени бессмысленно, – со странной полуулыбкой признал Пик. – Впрочем, все, что ты делаешь, кажется мне бессмысленным, так что это не имеет значения. Имеет значение то, что ты, похоже, очень расстроена.

Пенни проглотила рыдание, готовое вырваться наружу.

– И, кажется, удивлена? – Ник медленно шагнул к ней. – Как я могу быть отцом Алана, живя так далеко от него? Я не могу согласиться на это. Возможно, я был слишком горяч и резок, но причина в том, что у тебя есть привязанности в Нью-Йорке, а мне бы хотелось, чтобы ты оставила их в прошлом.

Пенни недоуменно заморгала. Привязанности? Какие привязанности? Что она должна оставить в прошлом? Четыре часа беспокойного сна не освежили голову, и она соображала с трудом.

– Я имею в виду Джонни, – пояснил Ник. – Я не могу стоять в стороне, позволяя случайному любовнику занимать мое место рядом с сыном.

Она едва не сказала, что никогда не спала с Джонни, но злость на Ника и гордость пересилили желание быть честной. Это не его дело! Со сколькими женщинами спал он с тех пор, как она уехала отсюда? Возможно, Джордан Брэм и старая история, но это не означает, что Ник хранил обет воздержания. И какое право имеет мужчина, который хочет развестись с ней, диктовать, как ей жить? Право сильного, предупредил рассудок. Ник уже сказал, что обратится в суд, если она попытается увезти сына, и ей как минимум не дадут это сделать.

Ник взял ее крепко стиснутые руки и попытался притянуть к себе.

– Когда-то ты сказала, что единственное, чего хочешь в жизни, – это быть моей женой. И что без меня будет не жизнь, а просто существование, лишенное тепла и красок, а в таком случае тебе лучше бы умереть…

Пенни застыла.