Темный румянец залил его щеки. Потрясенная Пенни невольно отметила, что он, кажется, обиделся.

– Я не понимала, о чем ты говоришь, не могла сосредоточиться, и мои мысли куда-то уплывали, в то время как я просто слушала твой г-голос. Ее собственный прервался, когда Ник начал стягивать брюки.

– Только дураки женятся на бестолковых, и я получил то, что заслуживал.

– Я не бестолковая…

Но мои мысли опять куда-то уплывают, со стыдом призналась себе Пенни. Меньше чем в шести футах от нее стояло почти обнаженным олицетворение мечтаний любой женщины – и ее единственная мечта, даже тогда, когда он был одет. А уж теперь, когда на Нике оставались одни черные шелковые трусы, от нее нельзя было требовать сосредоточенности.

– Бестолковая, которая не думает ни о чем, кроме секса, – с ласковым презрением промурлыкал Ник. – Которая оказалась со мной в постели меньше чем через час после моего появления. И это учитывая, что мы полтора года не виделись!

– О… о! – задохнулась Пенни.

– Конечно, я попросил… Но если бы у тебя было хоть отдаленное представление о морали, ты ответила бы отказом, – заключил Ник, ложась рядом. – Мне было так стыдно за тебя на следующее утро.

– На следующее утро? – Пенни выдавила нервный смешок. Она еле удерживалась от того, чтобы не задушить единственную любовь своей жизни. – Разве история не повторяется? Все было именно так, как и после той, первой, ночи. Тебя несказанно взбесило то, что ты овладел мною, а после ты обвинил во всем меня!

– Неправда. – Чтобы сделать свои слова более убедительными, Ник повернул ее лицом к себе. – Я проснулся утром после нашей первой ночи и посмотрел на тебя. А ты открыла глаза…

– Ах, как это непростительно с моей стороны! Мне, наверное, следовало бы спрятаться под простыни от стыда за то, что провела ночь с собственным мужем?

Ник шумно выдохнул.

– Я увидел девчонку, которая без ума от меня и не в состоянии воспринимать вещи такими, каковы они есть. Я был зол на себя, и мне было стыдно за то, что не смог удержаться и воспользовался своим преимуществом…

– Не говори так! – воскликнула Пенни. – Все было чудесно… До сих пор это самое драгоценное мое воспоминание… И в любом случае, ты не пользовался своим преимуществом!

Ник с нескрываемой мукой смотрел на нее.

– Ты не понимаешь! Тем утром мне просто позарез нужно было увидеть повзрослевшую женщину, но передо мной по-прежнему лежала беззащитная девочка, которую я впервые увидел в Лос-Анджелесе… – Он замолчал и нахмурился. – Тогда мне и в голову не приходило, что ты, возможно, никогда не повзрослеешь, во всяком случае, в общепринятом смысле, как это бывает с менее страстными натурами.

– О, огромное тебе спасибо! – заявила Пенни. – Если ты полагал, что лучший способ помочь мне повзрослеть – это посоветовать «экспериментировать» с мальчиками моего возраста, то не дорого же стоят твои благие намерения!

– Я был зол. Только ты могла понять мои слова буквально, – проворчал Ник.

– А насколько буквально мне следует понимать это? – спросила Пенни, обведя спальню насмешливым взглядом. – Ты по-прежнему не знаешь, когда следует остановиться, да?

Без всякого предупреждения Ник обнял ее и, на мгновение крепко прижав к себе, уложил рядом. Жар, исходивший от его большого сильного тела, жег Пенни даже сквозь шелковое платье. Она приникла к нему.