Пенни нахмурилась, но подошла к коляске. Ник притянул ее ближе к себе.

– Я хочу, чтобы он запомнил это. Ты и я рядом, добрые и веселые, – мягко сказал он. – За исключением свадеб и похорон, я никогда не видел моих родителей вместе. Если им приходилось общаться, они делали это по телефону. Мне казалось, что так и должно быть, что все семьи так живут… каждый по отдельности под одной крышей.

Пенни тут же забыла о своих обидах. От картины, нарисованной Ником, повеяло холодом.

– Вот почему я хочу, чтобы у нашего сына было кое-что получше, – тем же спокойным тоном продолжил Ник. – Я знаю цену подобных лишений и не готов играть в семейную жизнь до тех пор, пока ты не решишь, чего хочешь.

– Я вовсе не говорила о том, что мы…

– Говорила… И если ты начинаешь какое-то дело, заранее готовясь к неудаче, то, как правило, так и случается.

Убрав руку с ее талии, Ник выпрямился.

– Я иначе смотрю на это. Я и так уже пропустил целый год жизни моего сына. А ты хочешь, чтобы и следующие несколько месяцев я провел, гадая, не кончится ли все это судебным разбирательством! Это заявление застигло Пенни врасплох.

– Да и не только это, – с ледяным спокойствием добавил Ник. – В то же время ты хочешь, чтобы я вел себя так, словно наш брак – реальность и относился к тебе как к жене. А подобные отношения предполагают полное доверие. Ты хочешь, чтобы у меня было раздвоение личности?

– Сколько времени тебе потребовалось, чтобы прийти к подобному заключению? – с искренним любопытством спросила она.

Озадаченный неожиданным вопросом, Ник нахмурился. А Пенни медленно покачала головой.

– Ладно, оставим это. Вынуждена признать, что ты почти разрушил мой самый серьезный довод.

Ни слова больше не говоря, она надела сандалии, затем отряхнула и аккуратно сложила коврик. Сунув его в руки удивленному Нику, она взялась за коляску и покатила ее по тропинке. Обернувшись, Пенни увидела, что Ник по-прежнему стоит на месте.

– Ты идешь? – спросила она.

– То, что ты сейчас сказала, – протянул он, идя к ней. – Что это… означает?

– Скажу тебе, когда сама пойму. Ммм… – Она глубоко вдохнула. – Как я люблю запах леса!

– Пенни, нам нужно выяснить…

– Расслабься, расстегни рубашку, развяжи галстук, – с мольбой проговорила Пенни.

Он хочет построить их семейную жизнь по той же прямолинейной схеме, что и свой ежедневный рабочий график. Никаких неожиданностей, ничего выходящего за рамки привычного, все под его неусыпным рациональным контролем. Он ничего не можете собой поделать. Так уж устроен его мозг. И спорить с ним – только зря терять время. А я не собираюсь менять решение под влиянием момента. Я думаю медленно и больше полагаюсь на инстинкты. И Нику придется смириться с этим, рассуждала она.

Вернувшись домой, они около часа играли с Аланом. Затем малыша покормили, и Джилиан помогла Пенни искупать сына. К тому времени, когда он очутился в кроватке, Пенни проголодалась, и, поскольку Ник теперь снова был дома, пошла переодеться к обеду.

Надев струящееся платье лимонного цвета, которое доходило ей до лодыжек, она спустилась вниз и присоединилась к Нику в гостиной. К ее удивлению, на нем не было привычного вечернего костюма. Одетый в прекрасно сшитые брюки защитного цвета и рубашку в тон, он выглядел очень элегантно, но несколько небрежно по сравнению с тем, что она привыкла видеть. Едва Пенни встретилась со сверкающим взглядом черных глаз, у нее ёкнуло сердце и участился пульс.

– Где твой смокинг? – поспешила она нарушить молчание, переминаясь с ноги на ногу и опуская взгляд.