— Канэко-сан отдаёт свой долг. Полностью. — Он особо подчеркнул последнее слово, глядя на племянника. — Теперь его путь и твой больше не пересекутся. Даже случайно.

Кэзуки стоял с налитыми кровью глазами, но не рискнул ослушаться лидера. Он демонстративно отвернулся от меня в сторону дяди, резко поклонился и вышел.

— Передайте Фудзивара-сан — Мураками обернулся ко мне, опускаясь на стул и протягивая руку к чашке, — что его талант находить интересных людей по-прежнему восхищает.

— Конечно, Мураками-сама, обязательно, — я склонился в поклоне, — вся сумма, суббота утро, как сказано.

Глава якудз махнул рукой, с чего я решил, что аудиенция окончена. Зацепив свои вещи с соседнего стола, я поспешно ретировался, на ходу обдумывая, в какую очередную… точку занесла меня судьба. Кажется, Риота довольно благосклонно отнесся ко мне, и во многом это благодаря моего знакомству с Фудзиварой. Что же это за человек такой? Попробую выяснить при следующей встрече.

А вот в лице младшего поколения, Кэзуки, я нажил теперь уже точного кровного врага. Он и так ко мне не благоволил, а теперь точно вцепится в глотку при первой возможности. Благо, пока я могу спать спокойно, против вожака клана он не попрёт. Если только сам это место не займёт, и, боюсь, это только вопрос времени.

По пути домой я забежал в знакомый магазин, мне был просто необходим презент для моей мохнатой булочки. Этот день вызвал у нее слишком много переживаний, уровень обидчивости мог зашкалить. Пытаясь выбрать между двумя игрушками: резиновым динозавром и уткой с пищалкой, я резко вспомнил, что режим экономии окончен, и я схватил обе. Также в корзинку полетели все лакомства, которые попались мне под руку. Устроим наш маленький праздник. Самому мне не хотелось ничего так сильно, как спать, день выдался напряженный до нельзя.

Дверь лифта открылась с тихим звоном.

В ушах еще звенел голос Мураками: «Идите своей дорогой». Но почему же тогда руки до сих пор подрагивают?

Я вышел на своем этаже и остановился у квартиры Сато-сан, сжимая пакет с игрушками. Уже слишком поздно для визита, пожалуй, палец остановился возле кнопки звонка, но нажать или нет и стоит ли будить старушку я не успел решить. За дверью послышался шорох, затем — знакомое сопение, и следом низкий, утробный лай. Я приложил ладонь к двери, представив, как Момо тычется носом в щель.

Дверь распахнулась, выпустив черный комок в полосатой пижаме. Момо, в чепчике в горошек, подбежала и оперлась передними лапами на моё колено. Я подхватил её на руки и прижал к себе.

— Ой, простите. — Сато-сан появилась в дверном проеме, поправляя очки. — Она не спала, все бегала к двери. Кажется, почувствовала ваш запах.

Я прижимал собаку к себе, вдыхая знакомый аромат, Момо же тыкалась мордой в пакет, пытаясь унюхать его содержимое.

— Спасибо, Сато-сан — мой голос срывался.

Сато-сан мягко перебила меня:

— Она сегодня помогала мне печь печенья. Пришлось дать кусочек, чтобы не воровала тесто.

Момо, словно поняв разговор, гордо подняла голову, демонстрируя белое пятно муки на лбу. Я рассмеялся, кажется впервые за день.

— Заходите завтра на чай, оба, — сказала на прощание соседка и закрыла дверь, оставив меня в коридоре с сопящим комочком в обнимку.

Персик зевнула, уткнувшись в моё плечо. Зайдя домой, я аккуратно положил её на диван, на который через минуту упал сам.