Задние колеса трала, огромные и медленные, съехали с последнего метра моста на дорогу. Раздался грохот, который в тишине офиса показался оглушительным, но это был всего лишь звук качнувшейся турбины.

Все синхронно выдохнули, Сигуями что-то радостно булькнул в микрофон и, судя по скачкам камеры, побежал догонять тягач.

— Мы сделали это, — интонация Судзуки была мягко сказать, неуверенной. — Неужели у нас получилось?

— Вот потому, что именно у нас, — я сделал акцент на последнем слове, — поэтому и получилось. Могу рассказать притчу про мудреца и много веточек, но думаю, всё и так ясно.

Я закрыл глаза, позволив на секунду волне леденящей усталости накрыть с головой. Свинцовые веки, ватные ноги, сухость в горле — будто я сам был за рулём в тот момент.

Голос Накамуры врезался в тишину моих размышлений, словно нож:

— Канэко-сан, — его буквально распирало от гордости, — мы сделали это, Вы сделали это. Всё, снимаю шляпу и отдаю её Вам. Грустно осознавать, что мой титул главного «решалы» уходит от меня, но это гораздо выше моего уровня. Но согласитесь, водитель то каков? Говорил же, что на него можно положиться.

— Я одного не понимаю, — Судзуки подошла сзади и влезла в наш диалог, — но какой идиот делал расчёты по этой операции? В каком дьявольском цирке мы сейчас участвуем? Из-за этих кривых данных мы уже в который раз делаем невозможное! И как всё это пропустила система?

Я открыл было рот, чтобы максимально корректно ответить девушке, но тут раздался холодный и беспристрастный голос Изао. Сначала вообще показалось, что с нами заговорил робот.

— Были использованы неактуальные данные стороннего источника, — его спокойный медленный тон начал немного напрягать. — Сходные параметры системы содержали критическую ошибку, вернее даже не одну. Рискованное решение Канэко-сан, основанное на субъективной оценке водителя, позволило сэкономить приблизительно четыре часа операционного времени. Однако, оно категорически противоречит регламентам безопасности Vallen. Пункт семь три один о приоритете актуальных системных данных, пункт девять четыре пять о запрете на эксплуатацию инфраструктуры за пределами сертифицированных параметров.

Он на мгновение остановился, но сразу продолжил вещать всё тем же, спокойным тоном:

— Дополнительно мы нарушили пункт одиннадцать, в котором говорится об игнорировании автоматизированного плана действий. А значит, — тут он прервался и продолжил уже «живым» голосом. — Автоматически будет создан протокол нарушения, за это отвечает автоматическая система мониторинга отклонений. — Он вздохнул, — с приложением всех имеющихся данных, включая записи переговоров, все загруженные нами расчёты, да вообще всё, до чего может дотянуться система. А это очень и очень плохо.

Последняя фраза прозвучала не как угроза, скорее как констатация факта, имеющего ценность для нашего понимания.

— Единственное положительное в нашем «мероприятии», — он через силу улыбнулся, — что подобные данные реального стресс-теста никогда бы не получились в симуляции.

Снова у нас в помещении словно замерло само время. Мы переглядывались друг на друга, не в силах произнести ни слова. Понимание, что за наш «подвиг» мы можем лишиться многого, здорово отрезвляло. Но я снова повернулся к таймеру и произнёс:

— Давайте решать проблемы по мере их поступления, — успокоил я коллег, — мы еще в тайминге, и нам остался самый последний рывок.

В дверях кабинета замаячил Хосино, его лицо было цвета морской волны, а руки тряслись так, что бумаги выпадали на пол.

— Канэко-сан, — голос его дрожал, — тут у входа в здание стоят машины. Полиция и, кажется, кто-то из мэрии. Требуют официальных объяснений, на почту тоже пришёл экстренный запрос по ситуации с турбиной.