— Ты, я думаю так будет более уместно, — негромко произнесла Ая, чуть потупившись.

— И ты выжила? — Я повернулся к ей, улыбаясь, и втайне радуясь её предложению. — Я видел ту папку. Она могла бы потянуть на небольшой сейф.

— Это было то ещё испытание. — Она сделала серьёзное выражение лица, но её глаза смеялись. — Я думала, меня закопают там же, под стопками актов сверки. Но я выбралась и победила.

— Геройский подвиг. — Я рассмеялся. — Надо было выдать тебе премию. Или, как минимум, шлем и кирку.

— Ну уж нет! — Она тоже рассмеялась, и это был лёгкий, звонкий звук, который я, кажется, слышал впервые. — Кирку оставь себе, а вот на кофе с эклером я, пожалуй, согласна.

Лёд окончательно сломался. Разговор тёк легко и непринуждённо. Мы говорили о всякой ерунде, и я ловил себя на мысли, что не думаю сейчас ни о чём. Я просто жил в этом моменте. И этот момент пах кофе, свежей выпечкой и её лёгкими духами с ноткой чего-то цветочного.

Мы проходили мимо уличного музыканта — молодой парень апатично бренчал на гитаре какую-то меланхоличную балладу. Мы уже почти прошли мимо, как музыкант неожиданно сменил ритм и заиграл что-то лёгкое, летнее, знакомое до боли — какую-то старую поп-песню, которая мне была знакома. А вот Ая, наверное, она была ещё подростком, когда она была популярной.

Мы обернулись почти синхронно, наши взгляды встретились. И на наших лицах расцвели одинаковые, немного глупые, совершенно искренние улыбки узнавания.

— О, боги, это же… — начал я.

— Да! Я её обожала в школе! У меня был весь альбом на диске! — перебила она, смеясь.

Мы стояли секунду, слушая, и эта секунда наполнялась чем-то большим, чем просто ностальгией. Это было общее воспоминание, общая точка в прошлом, о которой мы не знали. Она связывала нас здесь и сейчас.

Мы пошли дальше, и теперь расстояние между нами было уже не восемьдесят сантиметров, а пятьдесят. Наши плечи почти соприкасались при ходьбе. Вот оно. Это и есть та самая жизнь, за которую я готов платить по счетам. Я чувствовал, как моё сердце бьётся ровно и спокойно, и этот ритм был гораздо красивее любой музыки.

Мы сидели за столиком в небольшом кафе, под тёмно-зелёным зонтом. Между нами, в стеклянной вазе стоял один скромный цветок. Неловкость первых минут полностью рассеялась, осталась лишь лёгкая, приятная взволнованность. Я вдруг осознал, что уже несколько минут не ловлю себя на попытке анализировать или контролировать ситуацию. Я просто существовал здесь и сейчас, и это ощущение пьянило сильнее любого алкоголя. Она смеётся вот так, чуть склонив голову набок. А когда задумывается, то слегка прикусывает нижнюю губу. Это… мило. Чёрт, я сейчас думаю над словом «мило». Со мной точно что-то не так.

Я чувствовал себя так… спокойно. Странное, давно забытое чувство.

Официант принёс заказ. Перед Аей — высокий стакан с мятно-зелёным мохито. Передо мной — чашка чёрного кофе и кусок тёмного шоколадного торта. Ая смотрела на мой торт с таким неподдельным, детским интересом, что я не мог сдержать улыбки.

— Одному мне с ним определённо не справиться, нужна помощь, — пододвинул я тарелку к середине стола.

— О, нет, я не могу, — она смущённо улыбнулась. — Это же ваш… твой.

— Я настаиваю, мне нужно экспертное мнение. Это же так по-логистически — правильно распределять ресурсы.

Она рассмеялась и, сражённая моей «железной» логикой, сдалась. Она потянулась за десертной вилкой, которая лежала ближе ко мне. В тот же самый момент я решил помочь ей и пододвинул свою тарелку с тортом. Наши движения были синхронны.

И произошло это.

Мои пальцы, только что державшие край тарелки, столкнулись с её протянутой рукой.