Ая же, поймав эти взгляды, резко покраснела так, что заалели даже мочки ушей. Она пробормотала что-то невнятное и буквально влетела в здание, не оглядываясь. Я последовал за ней медленнее, ощущая на спине десятки глаз. На моих губах всё ещё играла тень улыбки, а где-то внутри, под грудой тревог, боли и нерешённых загадок, теплился маленький, но упрямый огонёк надежды. Надежды на лучшее в новом мире.

День пролетел незаметно, и вечером даже Момо поняла, что мои мысли витают где-то далеко.

Раньше утро нашего отдела логистики напоминало муравейник, на который наступили, и не один раз. Планёрки Хосино начинались в девять утра, и в разных составах проводились как минимум до обеда. Бесконечные собрания с подготовкой презентаций, слайдов, диаграмм. Совещаний, на которых можно было обсуждать даже причину выбора того или иного цвета выделения в презентации с обязательным поиском виноватых и работой над ошибками. Отчётность под его руководством была абсурдна, у каждого отчёта было по несколько версий, согласование любого вопроса было настолько многоуровневым, что нередко отдельные документы терялись, и никто не мог понять, на каком этапе. Десятки чатов для любого вопроса, так что уведомления сводили с ума. Отключить же их было невозможно, время на ответ или обратную связь давалось минимум.

Как результат, простые задачи решались неделями, мотивации на работу ни у кого не было.

Это было первое, что я хотел поменять за то время, пока я ещё здесь. Кабинет Хосино Мичи, тьфу, бывший его кабинет всё еще пах его одеколоном, и этот запах здорово раздражал. Я даже не сел в кресло бывшего начальника, оно стояло как трон поверженного тирана, громоздкое, безвкусное, а, как казалось мне, насквозь пропитанное его токсичностью.

Я предпочёл стоять у огромного окна, пока в кабинете собиралась наша команда. Утреннее солнце уже било в окно, но смотреть сквозь стекло было совершенно не на что. Окна выходили на наши корпуса, а эти стены, их скучный серый цвет, словно поглощал мой бодрый настрой.

— Доброе утро! Летучка пятнадцать минут! — мои слова прозвучали резко, без предисловий, когда последний из присутствующих переступил порог кабинета. Передо мной стояла моя команда: Судзуки Кайка в строгом костюме и с оценивающим взглядом, Хиго Изао, который нервно переминался с ноги на ногу, но глаза горели любопытством. Накамура сидел поодаль, с неизменной улыбкой на лице, и Ая — строгая, с планшетом в руке, готовая фиксировать поставленные задачи.

— Судзуки-сан, — Я кивнул в сторону девушки. — Какие сейчас есть проблемы? Запросы от других отделов?

— Ноль, Канэко-сан, — отчеканила Судзуки. — Команда на местах. Два запроса от продаж с приоритетом «средний». Разрешите делегировать Накамуре и Хиго? — Я держу руку на пульсе и не подведу.

— Делегируйте! — я кивнул, — Накамура-сан, Хиго-сан — какие ваши действия?

— Я возьму запрос по поставкам в Кансай. Знаю нужные контакты, ускорю, — он усмехнулся. — Нужно ли согласовывать альтернативный маршрут?

— Согласуйте по факту, только в случае необходимости, — и добавил, — я доверяю Вашей оценке рисков. — трудно было не заметить, как у Накамуры загорелись глаза от проявленного доверия.

— Мой запрос — по спецификации для нового склада. Нужна техническая консультация, — Изао сверился с ежедневником. — Свяжусь с инженерами напрямую, минуя их менеджеров?

— Минуй! Главное принеси решение. — Я развернулся, — Ямагути-сан, фиксируйте и держите меня в курсе по всем входящим.

Ая кивнула, ее пальцы быстро застучали по экрану планшета.

— Срочное важное, личное? — спросил я.

Ответом мне была тишина. Раньше в ответ сыпался водопад жалоб и нерешённых вопросов.

— Хорошо.