— Возможно, Фудзивара-сан, — я согласно кивнул, — вот только я не помню ничего с того самого момента, как Кэдзуки со товарищи отпинали меня. Моя жизнь теперь начинается с момента реанимации, всё, что раньше — пустота, и врачи не говорят ничего определенного.

— Канэко-сан, — он взглянул по сторонам, — у Вас очень сложная ситуация, поверьте мне. И пока нет полного понимания происходящего, я бы рекомендовал либо совсем уйти на дно, либо, — он сделал небольшую паузу, — найти могущественных покровителей. При всём моём уважении, мои возможности исчерпаны, — он достал свой телефон и начал что-то в нём искать.

— Я не могу стать Вам покровителем, да я и не телохранитель, увы, — Он взял салфетку и начал что-то там писать. Закончив, он придвинул листок ко мне и продолжил. — Вот контакт, человек на той стороне провода бывший сотрудник, скажем так, определенных служб. Сейчас работает по обеспечению безопасности тех, кому надо избежать внимания со стороны неких лиц. Сразу говорю, не дёшево. Но он может проверить, насколько плотно за тобой следят; порекомендовать, какую поставить сигнализацию; быть «тенью» на первых порах. И, возможно, выяснить, по чьей именно инициативе Кэдзуки катался мимо твоего дома. Деньги у тебя есть, насколько я знаю. Думай.

После этих слов он резко встал и, не прощаясь, вышел, оставив меня в размышлениях. Какой же из перечисленных Фудзиварой способов мне выбрать?

Глава 17

Стук моего сердца оглушал сильнее, чем гул ночной Осаки за окном. Пустая кружка на столе была как зияющая темнота колодца, в котором утонули все ответы Фудзивары. Уйти на дно, или найти покровителей — эти слова звенели в моей голове.

Я сгрёб салфетку с номером. Касаясь её шершавой поверхности, я думал об озвученных Фудзиварой вариантах. Он ушёл, оставив меня одного перед этим выбором.

Уйти на дно. Это означало бы стереть себя. Бросить квартиру, в которую только переехал. Бросить… нет, забрать Момо. И Аю, вот Аю точно пришлось бы бросить. Оставить её с этим взглядом, полным скрытого вопроса, на который у меня никогда не будет ответа. Нет! Я судорожно сжал кулаки, вдавливая фаланги в стол до хруста в костяшках.

Мой взгляд снова упал на салфетку, на эти цифры, написанные мелким убористым почерком. Купить «тень»? Деньги у меня были. Выигрыш, который должен был стать билетом в новую жизнь, внезапно превратился в фонд для военных нужд за право этой жизнью обладать.

Я представил себе эту самую жизнь. Утренние побудки Момо, тыкающейся своим носом в щеку, требуя прогулки. Запах кофе из новой кофемашины, возле которой стоим я и Ая. Её смех, который всё чаще прорывается сквозь корпоративную броню. Её рука, случайно касающаяся моей за утренним отчётом. Хрупкая, невероятно зыбкая конструкция той нормальной реальности, которую я начал по кирпичику выстраивать. И черный автомобиль Кэзуки, врезающийся в неё на полной скорости.

Нет! Я рванулся с места так резко, что стул с грохотом отъехал назад. Сердце колотилось, как бешеное. Но я не побегу, не отдам им это. Ни ему, ни тому, кто стоит за ним.

Пальцы сами нашли в кармане холодный, обтекаемый корпус телефона. Экран ослепил меня в полутьме зала. Я почти наугад тыкал в цифры, переводя взгляд с телефона на салфетку и обратно. Последняя цифра. Пауза. Палец замер над кнопкой вызова. Он завис в сантиметре от стекла, и весь мир буквально сжался для меня в этом промежутке, между бегством и войной.