Я сделал последний, глубокий вдох, и нажал кнопку.

Пронзительные гудки прозвучали как сирена, разрывающая тишину. Один. Я прижал трубку к уху так крепко, как только мог. Два. В горле пересохло. Третий гудок оборвался на середине.

— Кайто. Слушаю. — голос на том конце провода был лишен каких-либо интонаций, был обезличенным, словно принадлежал роботу, а не живому человеку.

Я сглотнул ком в горле, заставив свои голосовые связки работать.

— Меня зовут Канэко Джун. — Звук собственного имени показался мне чужим. — Мне нужна проверка на слежку и оценка безопасности жилья. Фудзивара Кэйташи дал мне Ваш контакт.

Я выпалил это почти единым предложением, боясь, что, если остановлюсь, то на том конце бросят трубку, не дожидаясь окончания моей тирады. В динамике повисла тишина. Я почти физически ощущал, как этот человек по ту сторону сканирует мой голос, взвешивает каждое слово, оценивает степень угрозы и моей адекватности.

— Адрес, — прозвучало наконец в ответ. Ни тебе вежливых расшаркиваний, столь присущих местному населению. Я тотчас продиктовал свой новый адрес.

— Время? — последовал очередной вопрос.

— Одиннадцать вечера, — сказал я, оглядывая пустой зал и косясь на часы. — Я сейчас буду там.

— Встретимся один на один, без свидетелей.

Щёлк. Разговор прервался, резко, без предупреждений, без «до свидания». Просто щелчок.

Я медленно опустил телефон. Что ж, вот я и купил «тень», и теперь обратной дороги не было. Сердце всё ещё колотилось, словно пыталось вырваться из грудной клетки. Я вывалился на ночную улицу, и холодный вечерний воздух немного охладил закипающий мозг.

Один на один.

Приказ звучал в голове снова и снова. Я шёл быстро, почти бежал, но не от страха — мне просто нужно было двигаться, чтобы не ощущать пугающую пустоту внутри. Каждый звук, будь то отдалённый гул мотора, хлопок двери в переулке, собственные шаги по асфальту — заставлял непроизвольно вздрагивать, вжимая голову в плечи. Я ловил себя на том, что постоянно оглядываюсь, сканирую тени, ища чёрный силуэт машины, который уже въелся в мозг.

Вот и поворот к «Холмам гармонии». Обычно я замечал, как окна отражают огни города, как пахнет цветами в палисадниках. Сейчас я видел только мертвые зрачки окон и вглядывался в каждый куст, ища неестественную тень или подозрительный отблеск. Рука сама потянулась к карману, к холодному металлу часов. Это уже становится инстинктом. Возможность создать точку, а потом отмотать время вспять. Я с силой сжал пальцы, чувствуя, как края циферблата впиваются в ладонь. Нет, не сегодня, и явно не для этого. Пальцы левой руки начали неметь. Сначала мизинец, потом безымянный. Я судорожно сжал и разжал кулак, пытаясь вернуть чувствительность, но это только усилило противное покалывание.

Дверь подъезда. Я вставил ключ, и его лязг на фоне звенящей тишины показался оглушительно громким. Я впрыгнул внутрь, резко захлопнув дверь за спиной, прислушиваясь, не раздадутся ли снаружи шаги.

Подъём на мой этаж, по ощущениям, занял целую вечность. В ушах стучала кровь, а я представлял, что стоит мне открыть дверь, а там будет стоять он. С той же перекошенной от ненависти физиономией, что и тогда, во время моей прогулки с Момо.

Я распахнул дверь и ввалился внутрь, тут же захлопнув её, и прислонившись к холодному дереву спиной, пытаясь отдышаться.

И тут до меня донесся знакомый цокот когтей по паркету. Из гостиной вышла Момо, но в этот раз она шла не своей обычной, виляющей походкой. Она шла медленно, низко опустив голову, ее бочкообразное тело было напряжено. Уши прижаты, а большие, умные глаза смотрели на меня не с радостью, а с пристальным, оценивающим вниманием.

— Момо, — мой голос прозвучал сипло и чуждо.

Она подошла совсем близко, не издавая ни звука.