— А на что это похоже? — спросил я и ткнул пальцем в свой лоб. — Характер травм, я имею в виду.

Фурукава на секунду задумался, вертя в руках неврологический молоточек

— Представьте, что ваш мозг — это мягкий тофу. А череп — ланч-бокс. Теперь встряхните.

— Поэтично, — хмыкнул я, ярко представив себе результат такого эксперимента.

— Это реализм. — Он внезапно наклонился вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то вроде интереса. — Вы правда не помните детали?

— Только… — я замолчал, пытаясь поймать ускользающий образ. — Кто-то кричал: «Держи его!». Или мне показалось?

Хирург замер, будто услышал не то, что ожидал. Его пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.

— Показалось. Сотрясение любит пошутить, — он произнёс это как-то слишком быстро, швырнув мне листок с рекомендациями. — На работу можно. Но если заметите, что соседи вдруг заговорили стихами, а по коридору движется волна прибоя — бегите сюда.

— Спасибо за оптимизм, — я поклонился, пряча улыбку.

— Не за что. И, Канэко, — Фурукава задержал меня у двери. Его голос внезапно стал мягче, почти отеческим. — Лестницы — не враги. Но иногда полезно смотреть под ноги. Мало ли что там прячется.

Я вышел, так и не поняв, говорил он о жизни или о синяках на моих рёбрах, которые слишком аккуратно повторяли форму каблуков. Поведение доктора показалось мне немного странным. А в голове в этот момент крутилось: «Интересно, Момо ещё не съела мою коллекцию носков?».

На следующий день я впервые оказался на своей новой старой работе. Пропуск на шее болтался, как виселица для карьеры. Сотрудники корпорации в дорогих идеально отглаженных костюмах смотрели на мой дешёвый неуместного цвета пиджак и потёртые джинсы так, будто я принес запах помойки. Особенно старалась девушка из отдела рекламы — её взгляд мог бы заменить холодильник.

«Куда идти?» — мелькнула паническая мысль. Тело, к счастью, помнило маршрут лучше мозга. Ноги сами понесли меня к кабинету начальника курьерской службы Танаки-сан, человека, чья улыбка на первый взгляд напоминала трещину в асфальте.

— А, Канэко! — он поднял голову от бумаг. — Решил, наконец, немного поработать, а не валяться в больницах?

Внутри всё вскипело, можно подумать я специально получил черепно-мозговую травму, чтобы не ходить на работу, но я выдавил улыбку поувереннее.

— Простите, Танаки-сан, я так вдохновился вашим примером трудолюбия, что даже больничный превратил в тренировку. Теперь готов доставлять посылки со скоростью генерации ваших упрёков!

Он замер, переваривая фразу. Судя по нахмуренным бровям, мозг застрял где-то между «это комплимент?» и «он меня послал?». Пока он решал, я поклонился и ретировался, оставив начальника в благородной растерянности.

Конвейерная лента гудела, затягивая коробки, как язык гигантского металлического хамелеона. Моя задача была проста: сканировать, класть на полку, повторять. Коробка № 1: «Детские подгузники». Коробка № 2: «Электрочайник». Коробка № 3: «Секс-кукла в стиле аниме».

— Канэко! — заорал начальник смены, Огивара-сан, человек, чей голос звучал так, будто он накануне почти не жуя глотал наждачную бумагу. — Видишь эту коробку? Она должна стоять вот так!

— А если она не хочет? — в запаре ответил я, еще не до конца поняв суть его требований.

— Коробки не хотят, они просто стоят!

— Тогда почему эта падает каждый раз, когда я отворачиваюсь? — в сердцах бросил ему я, от злости на своего бестолкового предшественника.

Огивара-сан, не найдя ответа, уходит, бормоча что-то о «молодёжи, которая не уважает старших», но в дверях остановился и прокричал:

— Ты опять как сонная муха!

Я машинально кивнул, мысленно переводя его крик на язык корпоративных совещаний: «Ваша эффективность ниже базовых KPI».