Огивара-сан, не найдя ответа, уходит, бормоча что-то о «молодёжи, которая не уважает старших», но в дверях остановился и прокричал:

— Ты опять как сонная муха!

Я машинально кивнул, мысленно переводя его крик на язык корпоративных совещаний: «Ваша эффективность ниже базовых KPI». Раньше я сам раздавал такие фразы. Теперь же просто сказал:

— Прошу прощения. Виноват.

«Виноват» — это слово сегодня стало моей мантрой. Виноват, что выжил в той аварии. Виноват, что проснулся в теле двадцатипятилетнего японца Канэко Джуна. Виноват, что вместо кабинета с видом на Башню Федерации этот склад, где даже вентиляция толком не работает. Я бы, пожалуй, и дальше предавался подобным упадническим мыслям, но тычок в бок вывел меня из этого состояния.

— Эй, Джун-тян! — коллега Харуто тыкал меня в бок, пока я пытался впихнуть коробку с надписью «Хрупкое! Осторожно!» в клетку с маркировкой «Предел по количеству ярусов в штабеле». — Ты сегодня ещё более овощ, чем обычно. Что случилось? Девушка бросила?

— Нет, — буркнул я, вспоминая, как в прошлой жизни моя «девушка» стоила больше, чем годовой бюджет этого склада. — Просто приснилось, что я топ-менеджер крупной компании.

Он фыркнул, выдувая дым от вейпа (курить здесь запрещено, но Харуто верил, что правила для слабаков):

— Брось, мечтатель. Ты даже курьер-то и то самого низкого, третьего разряда.

Мои пальцы сжали коробку так, что коробка в руках затрещала. Раньше я реструктуризировал компании. Теперь не могу даже разложить коробки по полкам.

В столовой пахло подогретым рисом и рыбой не первой свежести. Я сидел в углу, разглядывая свой ланч: холодные онгиги, купленные по скидке, потому что на упаковке была вмятина. Раньше обед означал стейк «Россини» на подушке из шпината с картофельным гратеном и разговоры о сделках. Теперь — Харуто, жующий рамен, и его философия:

— Слушай, если бы у меня были твои глаза-пельмени, я бы давно записал чумачечий ролик в TikTok! — он хлопнул меня по спине, отчего кусок риса застрял в горле.

— Спасибо, — выдавил я, думая о том, как мой «предок» мог якшаться с таким тупым убожеством.

— Джун, давай я лучше тебя курить научу, — вечный вейпер решил видимо добить меня сегодня, — Вот смотри, тут зажимаешь, вдыхаешь, потом выдыхаешь.

— А потом умираешь?

— Нет, потом расслабляешься.

— Да я и так расслабляюсь, когда вижу, как ты себя медленно убиваешь. Смотри, наша корпоративная страховка не покрывает онкологию.

Маршрут номер три. Офисные центры, где люди в костюмах смотрели на меня, как на муравья, приползшего из дикого леса в их стерильный мир. Сегодня я вёз посылку в «Global Finance Inc.». Лифт поднимался на пятидесятый этаж, а я вспоминал, как когда-то такие лифты возили меня в мой кабинет.

— Эй, курьер! — окликнула меня секретарша с эталонной внешностью, тыкая пальчиком с длинным красивым ногтем в планшет с пришпиленными документами. — Подпишите тут. И быстрее, у нас скоро совещание.

Я подписал и протянул ей обратно ручку, которую она взяла салфеткой, будто я прокажённый. В углу зала мелькнул экран с графиками и диаграммами — так знакомыми мне из прошлой жизни. Теперь же мой единственный график — это маршрут между складом и почтовыми ящиками.

Передавая посылку секретарше, замечаю её презрительный взгляд. Вспомнив, как раньше вёл переговоры, резко меняю тактику:

— Вам ведь нравится, когда курьеры исчезают сразу после доставки? — спросил я у неё, делая паузу. — Как призраки.

— Ч-что? — секретарша теряется.

— Ничего. Просто призраки тоже когда-то были людьми.