— Или доведу всех до нервного тика, — пробормотал я, но повязал. Скрепки блестели, как намёк на офисное рабство. Если уж это лучшее, то у меня в любом случае не осталось ни терпения, ни времени.

— Сколько?

— Всего две тысячи иен за всё! — махнув рукой сказал он, словно боялся, что я передумаю.

— Восемьсот, — твёрдо заявил я, стараясь железобетонным взглядом придавить его к стенке. — Или я расскажу всем, что ваш «винтаж» пахнет кошачьим туалетом.

Он заметно скуксился, задумчиво почесал затылок, но всё же сдался. Момо бы гордилась мной.

— Ну как? — я покрутился перед Момо дома, ожидая хоть тени одобрения.

Собака обнюхала брюки, чихнула на галстук и уронила на пол мой старый свитер, явно намекая: «Верни всё как было».

— Спасибо за поддержку, — вздохнул я, закидывая свитер обратно в шкаф, где он категорически не хотел долго задерживаться. — Когда-нибудь я научу тебя говорить «ты выглядишь потрясающе, сэнсэй».

Момо фыркнула, свернувшись на моей подушке. Возможно, это её вариант комплимента. Или тонко продуманной собачьей мести, учитывая запах, который она там оставит.

Склад Корпорации встретил меня рёвом конвейера и запахом дешевого кофе, который здесь называли «эликсиром продуктивности». Мои рецепторы подсказывали, что это самая дешёвая робуста, арабикой даже и не пахнет. Я поправил галстук со скрепками, который тут же снова перекосился, будто говорил мне с издевкой: «Ты уверен, что хочешь это делать?»

У входа толпились коллеги. Харуто, вечный курильщик с вейпом в зубах, указал на меня пальцем:

— Ого, Джун-тян! Ты что, на собеседование в банк собрался? Или умер кто?

— Умер прежний Джун, — парировал я, поправляя воротник пиджака. — Теперь я — ваш новый кошмар в блестящих скрепках.

Толпа захихикала. Девушка из упаковочного цеха, Тэруко, сквозь жвачку процедила:

— Смотри, а штаны-то не рваные! Ты их сам зашил?

— Нет, мне помогали, — я сделал паузу, — моя собака и не такое умеет, может и тебя научить. Она же мой духовный наставник.

Смех громыхнул, как сигнал к началу представления в цирке.

Огивара-сан, начальник смены, вывалился из кабинета, как пробка из бутылки прокисшего шампанского. Его взгляд упал на мой галстук, и лицо исказилось, будто он увидел призрак офисного этикета.

— Канэко⁈ — он закашлялся, обдав меня запахом вчерашнего рамена с примесью дешёвого саке. — Это что, ваш новый дресс-код?

— Да. Вы же говорили: «Хотите роста — выглядите профессионально». Вот я и вырос.

До размера «отчаянный карьерист», — про себя подумал я.

— Профессионального? — он фыркнул. — Ты похож на продавца матрасов в кредит!

— Спасибо. А вы — на успешный пример, почему нельзя пить кофе из автомата.

Коллеги затихли, ожидая взрыва. Но Огивара-сан вдруг хлопнул меня по плечу:

— Ладно, раз уж ты стал такой умный, покажи, как «профессионал» коробки кидает!

Я подошёл к конвейеру. Коробки ползли, как улитки. Раньше я реструктуризировал чужой бизнес, поглощённый моей компанией, а теперь предстояло реструктуризировать беспорядок.

Для начала я решил установить сканер стационарно. Прикрутил прибор скотчем к штативу, на скорую руку сделанному из старой сломанной швабры и пустого деревянного ящика. Руки свободны, скорость выросла вдвое.

— Это что за цирк? — Огивара-сан ткнул пальцем в импровизированный штатив, как в инопланетный артефакт.

— Цирк уехал без клоунов. Вчера я укомплектовал двадцать семь коробок за день.