— Слушай. Что ж ты такой суетной? Была, пару лет помнится, а потом в один миг всё закрыли, работников некоторых перевели, кого еще куда — не знаю, с нами-то ученые особо не контачат. Голубая кровь, не то что мы, работяги. — медленно протянул басовитый. — Приезжали какие-то спецы, всё тут чуть не с лупой просмотрели, всех опросили как бы не на полиграфе даже, да и умчались так же быстро как приехали. Наши поговаривают, потеряли они что-то ценное. Но сам понимаешь, всей правды у нас никто не знает.

— Погоди, а музей-то причем тут? — снова затараторил писклявый. — Склад и склад, ну там подсобкой можно еще обозвать.

— А это вообще отдельная история, — хохотнул Кендзи (я уже запомнил их имена), — после всей этой кутерьмы прежний зам этой лаборатории, а ныне самый что ни на есть важный рукойводитель среди ученых, Сугита Кэйташи, распорядился оставить здесь всё как есть.

— В смысле, — перебил его напарник, — так ты говоришь тут верх дном все перевернули, под микроскопом рассматривали, а тут чистота и порядок.

— Так и было, сначала всё пересматривали что только стены не простукивали, хотя в этом я не уверен. Потом всё вывезли отсюда, нас в те дни заставляли грузчиками быть, а кто нас спрашивал тогда? А потом завозили всё обратно и сказали, чтобы уложили всё, как и было. Тут целая делегация была, смотрели по старым фото и видео, что где стояло и аналогично ставили. С неделю, кажется, был тут этот шалман, уж не знаю зачем оно понадобилось.

— А про музей-то что? Как-то логики не вижу пока, — писклявый настойчиво интересовался, хотя признаюсь, сам с удовольствием слушал. Верно говорят, хочешь узнать о предприятии — спрашивай сторожа да уборщицу, вот кто весь расклад даст.

— А после Сугита-сан стал сюда частенько захаживать, да по часу-другому тут обретается. Заметил какая тут чистота? — Басу явно льстило такое внимание хоть плохонького и родного, но все же подчиненного. — Так вот, сюда ежедневно особо ответственную уборщицу пропускают, она тут и поддерживает идиллию.

— Эх, нам бы в служебное помещение хотя бы плохонькую отправили, — мечтательно сказал Пискля, — а то задохнемся от пыли скоро.

— Задохнемся мы скорее от запаха твоих носков, Такуми, — резко ответил Бас. — Как еще с тобой моя сестра двоюродная живет?

— Так я тут сутками в этих ботинках, а дома разутый всегда хожу, — нашелся первый, — так мой организм на стеснения реагирует.

— На капусту маринованную он у тебя реагирует, еще раз устроишь нам газовую атаку на посту — переведу в патруль, будешь двадцать четыре часа в сутки по улице проветриваться, — твердым голосом сказал старший охранник и продолжил, — всё, хорош, пошли на пост, отметим, что осмотр проведен, живых не обнаружено, мертвых тоже, всё оборудование выключено.

Я услышал их шаги на лестнице и смог спокойно выдохнуть. Тайна отсутствия пыли раскрыта, хотя зачем сюда устраивать ежедневное паломничество не совсем ясно, ну да оно и не моя забота.

— Смотри-ка, — вдали послышался голос писклявого, — а хреновина то эта теплая.

Вот хрен ли его понесло руками тут всё хватать? Сказали иди, значит иди и не рыпайся.

— А и правда, есть немного, — согласился бас, — однако эта не наша с тобой головная боль. Укажем как сказал, мы осмотрели, происшествий нет, а там пусть эти аналитики сами хотят, идут и смотрят. Наше дело маленькое.

— Так ведь вот тебе, подозрительный момент, разве не ты ли меня обучал всё подмечать? — не успокаивался первый.

— Обучил на свою голову, сам не рад. Вот подумай, что мы скажем?

— Ну что потрогали, заметили, что теплый, и доложили.

— Ой ведь попался мне идиот на мою седую голову! — кажется старший уже начал терять терпение.