- Господи милостивый! - взвился водитель. - Неужели мне опять придется всю ночь ездить в вонючем автобусе?

- Извиняюсь, виноват, - заскулил молодой человек. Он снял с шеи узорчатый шелковый шарф и встал на колени, чтобы вытереть пол.

Я поглубже откинулся назад в своем уголке и опять заснул. Мужчина с изменяющимся лицом гнался за мной по хорошо знакомой мне улице. На меня, мальчишку, он наводил ужас. Сумерки сгущались. Я выскочил из узкой улицы, молча проносясь между мрачными кирпичными стенами. В стене распахнулась дверь, и я успел вскочить внутрь и захлопнуть ее, не дав мужчине поймать меня. Голова лося и домашнее дерево оказались на месте, и я поднялся по лестнице в свою комнату. Но комната была забита людьми с неприветливыми лицами, толкающимися и напирающими на меня. Я помчался по коридору в комнату отца, зовя его на помощь. Комната оказалась пустой, стекла окон разбиты, кровать покрыта пылью. Улыбающаяся крыса спрыгнула с заброшенной кровати, пробежала у меня между ног, задев их хвостом.

Я проснулся с заплаканным лицом. Автобус почти совсем опустел, и несколько последних пассажиров выстроились в проходе, ожидая своей очереди, чтобы выйти.

- Не можете ли вы мне сказать, где живет мэр? - спросил я у водителя.

- Могу. Он живет здесь, на северной стороне. Не знаю, где точно. Вы можете спросить на конечном пункте автобусного маршрута.

Из автобуса я вышел в двух кварталах от местожительства Аллистера и прошел оставшееся расстояние пешком. Это был дом белого цвета, переживший войну за независимость, с декоративными зелеными ставнями. Свет в окнах не горел, но я направился к дому по красной кирпичной дорожке, взобрался на затененное крыльцо и постучал в дверь молоточком в форме бронзовой головки льва.

Через минуту на веранде вспыхнул свет, а потом осветилась и прихожая. На лестнице послышались шаркающие шаги, щелкнул замок, дверь открылась. Худощавый мужчина лет сорока, с нервным лицом, всматривался в меня из-за двери.

- Господин Аллистер?

- Что вы хотите? - Его седеющие волосы спутались, заспанные глаза не совсем прояснились.

- Мне нужна помощь...

- Боже мой! Ну и люди, совершенно не дают отдохнуть! Послушайте, вы можете бесплатно получить койку в городском центре. А утром получите и завтрак. - Он собирался закрыть дверь.

- Я говорю не о такой помощи. Я - сын Дж. Д. Уэзера. Вы, наверное, знали моего отца.

- У Дж. Д. Уэзера не было сына. - Он подозрительно посмотрел мне в лицо.

Я вынул бумажник и показал ему фотокопию демобилизационных документов.

- Вы видите, что моя фамилия - Уэзер. Я хотел бы с вами поговорить.

- О чем? Ну и время вы выбрали, чтобы разбудить меня.

- Мне сказали, что вы честный человек.

- Входите, - сказал он тогда и шире раскрыл дверь. Я вошел и последовал за ним внутрь дома. - Пройдемте в мой рабочий кабинет.

В купальном халате из верблюжьей шерсти, повязанном поясом, этот узкоплечий человек чем-то смахивал на обезьяну. Его кабинет был обставлен так же бедно, как келья монаха. Крепкий стол, на нем - пишущая машинка, проволочная корзина, забитая бумагой, обычный стул у стола, кожаный диван с другой стороны окна, стеллажи и полки с книгами. Когда он зажег настольную лампу с зеленым абажуром, я рассмотрел названия некоторых книг: "Гражданское законодательство", "Основные течения американской мысли" Парингтона, "Психология" Уильяма Джеймса, "Человеческий фактор" Мальро.

Он указал мне на кресло, выдвинул стул из-за стола и сел напротив меня. Худое, интеллигентное лицо и крупные ноздри втягивались и раздувались, когда он вздыхал, как у рысистого коня. Голубые глаза смотрели спокойно, но взор был чем-то затуманен. Мне показалось, что он видел мир через призму мечтательного идеализма. Я спросил себя, как этот странный человек добился политического успеха в таком городе.