— О, здорово! А как?

— Еще сам не знаю, на месте определимся.

Возле вино-водочного магазина было непривычно пусто. В самом магазине, две юные барышни, лет под тридцать, громко обсуждали, сколько для их компании будет достаточно бутылок венгерского рислинга — двух или четырех. Я предложил им взять три бутылки. Девушки странно посмотрели на меня и взяли четыре. Наверное, в моду вошел фен-шуй, или другое какое учение, что количество выписки должно быть гармонично — четным. Кроме лимонно-желтых бутылок венгерской кислятины, выглядывающих из –за частой металлической решетки витрины, советская торговля своих клиентов ничем радовать не спешила. Кроме, фыркнувших мне на прощание, дамочек, умчавшихся со своим «интеллигентным» вином, других покупателей не было. Кто-то, невидимый из-за узкой амбразуры прилавка, подождал пару секунд, но, не дождавшись от нас желания приобрести спиртное, с грохотом захлопнул свою бронезаслонку. В пустом и мрачном магазине, погруженным в тревожную тишину, мыслей, как приручить «водочную» мафию, у меня не возникло, и я решил взять тайм-аут. Служебный вход вино-водочного магазина выходил в уютный дворик старой четырехподъездной «хрущевки», ограниченный с двух сторон решетчатым металлическим забором какой-то конторы, которую через пять лет снесут, воткнув на небольшой участок одноподъездный небоскреб в двенадцать этажей, что будет, в будущем, нелепо, как средний палец, торчать над крышами местных пятиэтажек, доминируя над окрестностями своими грязно-розовыми стенами. А пока, в уютном дворике, присутствовали целые окрашенные скамейки, песочник под красным грибком-мухомором, в котором возилось четверо карапузов, качели на два места, свежеокрашенные желтой и красной масляной краской,  но без доски на одном из сидений. Пять старушек, присматривающих за внуками или просто, проводящих очередное ежедневное заседание политического клуба «Молодежь уже не та», пронзили нас с Олегом своими рентгеновскими взглядами, вооруженными мощной оптикой очков. Оценив нас, бабки стали горячо обсуждать, зашли мы с Олегом в их дворик выпить водки, или это засада на Ваську-алкоголика из седьмой квартиры, которого местный участковый безуспешно пытается упечь в лечебно-трудовой профилакторий.

— Садись, Олег, передохнём — я указал на свободную скамейку, ближайшую к входу в магазин, и вытянул уставшие ноги. Олег, бросив радостный взгляд на левое и правое плечо, пристроился рядом. Отдыхать у нас получилось недолго. Примерно через пять минут, во дворе появился мужчина, на вид лет сорока, без особых примет, но с лицом много пережившего в этой жизни человека. Заметив нас, мужчина мудро остановился, потоптался нерешительно на месте. Очевидно, что жизненный опыт советовал ему не искать встречи в ментами, но чувство долга заставило продолжить путь к заветной двери вино- водочного магазина. Хитрым стуком в окрашенную мрачной, черной краской, грубо сваренную из листа толщиной в пять миллиметр, дверь, мужчина просигнализировал о своем прибытии. Дверь со скрипом отворилась, мужчина нырнул в темноту.

— Олег, пойдем — я потянул напарника за рукав.

— А? Что? — разомлевший на весеннем солнышке новоиспеченный старшина, наверное, задремал, видя во сне свой дальнейший карьерный взлет, но за мной пошел, как на веревочке. Мы встали с торца дома, чтобы через пару минут принять в свои заботливые руки радостно спешащего давешнего мужчину. За несколько минут он обзавелся потертой холщовой сумкой, в которой жизнерадостно позвякивали раз, два…пять бутылок «Столичной», с нелепым изображением гостиницы «Москва» на бело-красной этикетке.

— А ты, Олег, меня уверял, что водки в продаже нет!

— Где украли водку, гражданин? — я сделал суровое лицо.

— Да, что, вы говорите такое.