Андрей Андреевич с матами захлопнул дверь, а мужчина за забором, постояв пару минут, сгорбившись, удалился, нетвердой походкой.

Через десять минут к крыльцу магазина подрулила «волга» ГАЗ-24, но не черная, номенклатурная, а белая, уровнем пониже. Из-за руля выбрался молодой мужчина, бодро взбежавший на крыльцо и, по-хозяйски, забарабанивший в глухой металл. Я встал, и неторопливо пошел к машине. Когда дверь магазина распахнулась снова, водитель быстро запихнул в багажник ящик, судя по этикетке, «Старки», и ловко скользнул за руль. Когда я постучал в водительское окошко, мужчина демонстративно опустил вниз стопор двери, и показав мне язык, завел двигатель. С характерным звуком включилась первая передача, «Волга» бодро взревев двигателем, двинулась к выезду со двора. Чтобы понять, что что-то не в порядке, водителю хватило проехать десяток метров. Заднее правое колесо давление не держало, потому что ниппель был в моих руках.

— Ты что, творишь, урод — «водила» был растерян, но орал очень громко, брызгая слюной: — Да ты знаешь, чья эта машина! Да ты завтра на коленях приползешь ко мне с извинениями!

Когда я шагнул к борзому «драйверу» и потряс его за лацканы пиджака из тонкой, черной кожи, мужчина лязгнул зубами и растерянно заткнулся, наверное, к такому общению, не привык, да и, похоже, язык прикусил.

— Олег, придержи придурка — я толкнул номенклатурного холуя к, вовремя за рулившему во двор, Олегу.

— Заведующую зови — я повернулся к растерянно замершему у двери Андрею Андреевичу: — быстро!

— Ага- мужик испарился, даже, забыв замкнуть щеколду. Я открыл дверь и удивленно присвистнул — в коридоре у двери стоял штабель из пяти пластиковых, черных, ящиков с той же «Старкой», наверное, ожидался приезд других служебных автомобилей от любителей вкусного напитка.

Из глубины магазина послышались торопливые шаги, ко мне спешило несколько человек. Впереди шла симпатичная женщина лет тридцати, в свежем белом халате, очевидно в второпях, наброшенном на плечи. Под халатом виднелось красно-оранжевое с «искрой» платье, облепившее стройную фигурку. Женщина остановилась, досадливо посмотрела на ящики, меня, побледневшего Андрея Андреевича она глазами просто обожгла. Я поманил женщину рукой, и вышел на улицу.

— Здесь останьтесь — дама коротко бросила, потерявшему всякую вальяжность, Андрею Андреевичу и еще паре грузчиков, угрюмо стоящих за его спиной, и шагнула ко мне. На улице она с удивлением обозрела нелепо раскорячившуюся посреди двора «Волгу», водителя, морщащегося от боли, в объятиях Олега, повернулась ко мне:

— Вы знаете, чья эта машина?

— Наплевать. Я подошел к вашему грузчику, который Андрей, и, со всем политесом, обратился с пустяковой просьбой, периодически продавать нам спиртные напитки по государственной цене, так как мы несем службу здесь, пресекаем драки в вашем магазине, и стоять за водкой или коньяком в очереди мы не можем. Ваш кхм…чудак, послал меня по маме, очень долго, рассказывая мне, какое я дерьмо у его ног. Я обиделся. Как будем решать вопрос?

— Вы знаете, чья эта машина?

— Мне наплевать. Вчера, когда меня награждал начальник областного УВД, он сказал, что по любому вопросу могу обращаться к нему (ну, немного, соврал). Вы уверены, что если я сейчас подниму шум, то для всех это хорошо кончится? Вон, кстати, мои общественницы- я махнул рукой в сторону скамейки, где сидели, внимательно глядящие на нас, ветеранки труда, а может быть и войны: — они всюду подпишутся, как у вас тут весь день идет торговля с черного хода.