— Да, что, вы говорите такое. Купил я ее в магазине! — мужик попытался вырваться, но я крепко придерживал лямку торбочки пальцем, а дальнейшая борьба грозила целостности драгоценных сосудов.

— В магазине, в продаже, водки нет. Где вы ее украли?

— Но вы же видели, я в магазин заходил, там мне ее продали.

— Не знаю. Если бы вы ее купили, у вас был бы чек, который вы должны сохранять до выхода из магазина. Где чек?

— Был чек, наверное, я его уронил.

— Товарищ, я конечно могу дойти до дверей магазина и вернуться, поискать на земле чек на пять бутылок водки, но если я его не найду, то ты, случайно, свою сумку уронишь, и бутылки, абсолютно точно, разобьются. Мне идти? Чек искать?

— Не надо идти, не было чека. Водку я у грузчиков купил, за полторы цены.

— Да ладно, не может быть. Ты, наверное, все-таки украл водку.

— Ребята, ну пойдемте, к грузчикам подойдем, они подтвердят, что водку мне продали.

— Пойдем, сумку только мне отдай, она у меня сохранней будет. Да, не бойся, не уроню, обещаю.

— Ребят, я бы вам дал бутылку, но это мужики мне деньги собрали, бутылки по счету. Давайте, в следующий раз….

— Иди давай, вызывай грузчиков.

Через минуту, на условный стук дверь магазина вновь распахнулась, за дверью стоял, перекрыв все пространство, и хмуро взирал на нашу компанию здоровенный дядя в застиранной, когда-то черном, рабочем халате, с выражением презрения ко всему миру на круглом, опухшим лице.

— Ну, что надо? — дядя дохнул на меня запахом свежего перегара.

— Ты ему водку продавал? — я подтолкнул вперед своего пленника.

— Я ничего не продавал, и никого не знаю. Еще вопросы есть, сержант?

— Да, вопрос есть. Олег, отойди пока с гражданином в сторонку, на, сумочку не урони — я отдел Олегу  сумку с водкой и, вновь повернулся к обозревшему грузчику.

— Вопрос простой. Мы со старшиной здесь службу несем, и, хотелось бы, получать чудесную продукцию вашего магазина в разумном количестве, по государственным расценкам. Решим вопрос?

— Знаешь, сержант, сколько вас здесь ходит? И все что-то просят, все ноют, и начальники твои, и другие начальники. А ты никто и звать тебя никак. Хочешь водки — люди тут с семи часов утра очередь занимают. Вот и ты с утреца приходи. Поэтому иди на …хрен — дверь с грохотом захлопнулась, внутри лязгнул засов.

Значить, не договорились. Вот, что за люди. Обязательно все делать через боль, через слезы. Ну, значить, будем работать.

— Олег, можно тебя на минутку? Сейчас мужика ведешь в отдел, берешь объяснение, и пожалуйста, сделай так, чтоб он там провел максимально долго. С помощником дежурного договорись. Понял? А сам возвращайся назад.

— А, ты что?

— Я здесь пока поработаю.

В одиночестве я пробыл недолго.  Через пару минут появился ещё один гонец, который, наверное, в предвкушении встречи с любимым напитком, пройдя мимо меня, как возле пустого места, постучал в заветную дверь, который через пару секунд распахнул тот же грузчик.

С возгласом «Привет, Андрей Андреевич» мужик исчез в темноте подсобки, дверь с грохотом захлопнулась, что бы вновь распахнуться через пару минут. Мужчина, резко «стартанул» в сторону забора, за несколько секунд достиг его, и стал ловко взбираться на заграждения, опираясь на приваренные под углом перекладины. С крыльца, с злорадной усмешкой, наблюдал за мной Андрей Андреевич. Шансов догнать мужика, до того, как он перемахнет на ту сторону, у меня не было, да и желания бегать по двору, смешить публику, тоже. Когда мужчина, с торжествующей улыбкой перекидывал ногу через верхние прутья изгороди, случилась маленькая неприятность, переросшая в трагедию.