Линда и Линк вряд ли заметили падение первого террориста, а происходящего на крыше и вовсе видеть не могли. Хуан, как назло, уронил гарнитуру — как теперь предупредить товарищей? «КОТ» изо всех сил старался убавить скорость, но без помощи вагонного тормоза ему было не справиться. Скорость приближалась уже к семидесяти километрам. Пути по-прежнему шли под уклон, плавно поворачивая, — если сейчас разогнаться, в первом же чуть более крутом повороте тормозить будет поздно.

Еще трос террористов перепрыгнули на крышу: двое успешно, третий врезался в борт вагона и повис сбоку. Один влетел прямо в Хуана, обхватил его и ударил по почкам. Стон противника и боль от падения привели араба в бешенство, и он нанес еще два удара в живот, а потом Хуан почувствовал, как из кобуры полез второй пистолет. Он резко дернулся в момент выстрела, и пуля лишь оцарапала спину, угодив в горло второму террористу. Кровь хлынула резкими толчками, в такт беспорядочным ударам сердца.

Смерть товарища на секунду отвлекла бандита, Кабрильо же времени не терял. Он вырвал из обмякшей руки врага пистолет, отступил на шаг и всадил ему две пули прямо в сердце.

Два трупа рухнули на крышу одновременно.

— Хуан! Хуан! Ответь.

Кабрильо поправил гарнитуру.

— Да.

— Нужно тормозить! Прямо сейчас! — орал Линк.

Хуан посмотрел вперед. Первый поворот позади. Дальше прямой стометровый спуск, а за ним еще один, правый, куда более крутой. Хуан бросился к штурвалу. Он почти достиг цели, и вдруг террорист, который вроде бы сломал спину, ухватил его за ногу. Кабрильо растянулся на крыше и не успел опомниться, как бандит навалился сверху и начал его яростно молотить. Удары были слабые, но Хуану пришлось защищаться, а поезд все так же несся к повороту.

Пошел крутой спуск, и Хуан понял, что остались считаные секунды. Поджав ноги к животу, он ухитрился толкнуть ими террориста в грудь. Тот упал на спину. Хуан перекатился, ударил локтем в горло и с отвращением ощутил, как ломается кадык и рвутся сухожилия.

В ту же секунду он всем весом навалился на колесо. Такие повороты проходят на пятидесяти километрах в час — а они вошли на восьмидесяти. Тормоза заскрежетали, разбрасывая искры. «Поздно, — подумал Хуан, — слишком поздно».

Под воздействием центробежной силы вагон стал крениться наружу, и даже при огромной массе внутренние колеса начали отрываться от рельса. Хуан закрутил штурвал до упора. Позади ревел двигатель грузовика — Линк опять впрыснул закись азота, — и воняло горелой резиной. Колеса вагона дребезжали, с каждым толчком сдвигаясь еще на сантиметр. Если бы как-то связаться с пленниками! Их вес мог бы спасти положение.

Вслед за отчаянием пришло вдохновение. Хуан схватил бандитский автомат и подбежал к внешней стороне вагона. Внизу тянулась бесконечная долина. Он прицелился в борт и дал длинную очередь. Пули срикошетили, но очереди оказалось достаточно: перепуганные пассажиры ринулись к противоположной стене, где колеса уже едва держались на рельсе.

Вагон проскочил поворот и вышел на очередную короткую прямую. Хуан тряхнул головой, чтобы привести в порядок мысли, хотел было присесть отдохнуть, как вдруг по радио раздался испуганный голос Марка:

— Отпускай тормоз! Скорее!

Кабрильо стал крутить штурвал, освобождая колеса, и между делом бросил взгляд назад. Дорога куда-то исчезла, прыжков на крышу можно пока не опасаться, но теперь их поджидала другая напасть: беглецов догонял грузовик, переделанный для езды по рельсам. Он несся с головокружительной скоростью, что неудивительно — без тринадцати-то тонн дополнительного веса. Из-за кабины высовывались воинственные лица, и было отлично видно, что у террористов с собой гранатометы.