— А ты?

— Я позвоню Лэнгстону и договорюсь, чтобы все сделали по-нашему. А потом пусть доктор Хаксли осмотрит рану и вколет обезболивающего. Придется еще побегать.

ГЛАВА 28

Эдди Сэн аккуратно закрыл крышку сотового и постарался сдержать тяжелый вздох. Не вышло. Из дальнего угла душного номера раздался голос Хали:

— Что случилось?

Макс уже ввел парочку в курс дела, так что сейчас разговор не занял и пяти секунд. Судя по лицу Сэна, новости неприятные.

— Командир велел нам взять Ассада.

— Когда? Этой ночью?

— Прямо сейчас.

— Зачем?

— Не знаю, не спросил.

В комнатушке, которую им отвели китайцы, не было ни кондиционера, ни даже воды, так что оба сидели в одних трусах — и все равно мокрые от пота. Хали страдал больше: его грудь и плечи покрывала густая растительность — наследство ливанских предков.

Когда запищал телефон, Эдди лежал, облокотясь на подголовник кровати. Теперь он встал и принялся одеваться. Прежде чем натянуть штаны, из них пришлось вытряхнуть тараканов. Сквозь щели в полу тянуло ароматами ресторанной кухни.

— Мы что, и правда будем его брать? — переспросил Хали.

— Хуан говорит, что Ассад — ключ ко всему. Придется брать.

— Ключ? Ассад — ключ? Да он просто никчемный мошенник!

Сэн посмотрел на товарища.

— Вот и ответь тогда, зачем им следить за его домом и за портом. Макс сказал, что ливийцы подозревают его в связях с организацией аль-Джамы. Это, разумеется, чушь: при таком образе жизни Ассад просто не может быть террористом. Террористы любовниц на дюжины не считают и взяток не берут, чтобы полиция не замела.

Хали задумался.

— Да, пожалуй. Но если Ассад не связан с аль-Джамой, зачем он понадобился ливийцам?

— Затем же, зачем и Хуану. Ему что-то известно, но никто не в курсе, что именно.

Касим был уже на ногах. Прежде чем надеть штаны, он закрепил на лодыжке «глок» в специальной кобуре.

— Поэтому-то я не люблю сходить на берег. На «Орегоне» все просто: вызов по радио — я отвечаю. Нужно связаться с кем-то на другом конце земного шара — я организую. Нужны специальные телефоны, замаскированные под пачку сигарет, — я достаю. А шнырять при свете дня и похищать людей, за которыми охотится ливийская тайная полиция, — не совсем мой профиль.

— Расширь свои горизонты, кузнечик, и мир даст тебе пищу для души, — изрек Эдди тоном престарелого китайского мудреца.

Хали чуть не лопнул от смеха.

Вообще-то Сэн в юмористах никогда не ходил — да, он мог оценить хорошую шутку, но сам острил нечасто. Теперь Эдди стремился показать, что ситуация под контролем.

— Не дрейфь. Сообщают, что Ассад у подружки номер три. Ливийцев поблизости нет. Сейчас он уже в курсе, что на него охотятся, так что будет рад любой помощи как манне небесной. Мы просто подойдем, объясним, что у него нет выбора, и приведем сюда. Легче легкого.

Под номером три в списке любовниц Ассада проходила жена судьи — дама с воистину рубенсовскими формами. Старый район, где жили они с мужем, был застроен каменными домами в четыре-пять этажей, с отштукатуренными фасадами, железными решетками на окнах и балконах и целыми садами спутниковых тарелок на плоских крышах. Первые этажи занимали в основном лавки и магазины.

Узкие извилистые улочки с широченными тротуарами явно прокладывали еще с расчетом на всадников, а не на автомобили. Район посреди перенаселенного города казался удивительным оазисом уединения и спокойствия.