Возможно, мою руку удерживало осознание того, что мы напали совсем не на того. Возможно, мне просто не хватало умения. Несколько раз мы, конечно, друг друга достали, обоюдно, но это были всего лишь порезы и царапины. Чаще клинки звенели, скрежетали друг о друга, и мы расходились, чтобы в следующее мгновение снова броситься в очередную атаку, столь же неуспешную.

Но я всё же теснил его к баку, раз за разом приближаясь к цели, и мой тяжёлый палаш несколько раз почти настиг его. Мы оба начали уставать, ошибаться, и английский капитан ошибся первым. Он не ожидал, что я схвачу левой рукой вымбовку, валявшуюся на палубе, и запущу в него, а следом наброшусь с палашом. Добрая шотландская сталь развалила капитана от плеча до пуза, он умер почти мгновенно. Его шпага покатилась по палубе и я остановил её ногой. Всё было кончено.

Пираты добивали раненых, некоторые англичане пытались сдаться в плен, хоть как-то вымолить себе жизнь, но озлобленные флибустьеры убивали всех подряд. Покушение на их золото каралось безжалостно.

Галеон и сам по себе выходил отличной добычей. Мы ещё ни разу не захватывали подобный корабль, вот что с людьми делает правильная мотивация. Но я, затаив дыхание, ждал, что произойдёт, когда они поймут, что золота на корабле всё-таки нет, и Ладрона нет, а золото так и лежит, закопанное на острове Авес.

Пока пираты шумно праздновали победу, я в сопровождении Муванги и Доминика спустился в трюм. Наверняка здесь найдётся что-нибудь интересное. Не золото инков, само собой, но хотя бы груз какао или копры, который можно будет выгодно продать. Тёмный, затхлый трюм встретил нас копошением крыс и стойким запахом гнильцы. Галеону давно пора было на покой. Ящики и мешки, аккуратно сложенные вдоль бортов, принайтованные друг к другу, скрывались в темноте.

Муванга шёл с фонарём, тусклым и мерцающим, Доминик брёл за ним, вглядываясь во мрак с абордажной саблей в руках. Я шёл последним, заглядывая во все ёмкости и не находя ничего интересного. Морские сухари каменной твёрдости, которых и у нас было достаточно, некоторое количество овощей и фруктов, прочие припасы, питьевая вода, порох в бочках, специи, табак, просушенный и утрамбованный, коричневатый сахар кусками, в общем, всего понемногу.

Больше всего меня удивил ящик, который я вскрыл одним из последних. Я сорвал крышку с помощью широкого ножа, внутри блеснуло золото, и я уже подумал, что мы всё-таки не ошиблись, но нет. Внутри оказались золотые слитки, немного, всего несколько штук. Я расхохотался в голос, и мой смех гулким эхом прокатился по трюму, заставив Мувангу вздрогнуть от испуга, хотя всего полчаса назад он храбро дрался против англичан.

— Это не тот корабль, — объявил я, нисколько не пытаясь сдержать усмешку. — Но и так добыча неплохая, грузим всё на «Поцелуй Фортуны» и возвращаемся на Авес. Здесь мы только теряем время.

Глава 44

Когда эйфория победы прошла, а трупы англичан отправились на корм акулам, мы ещё раз прошлись по галеону, подводя итоги. Корабль принадлежал английскому приватиру, и возле Авеса оказался случайно. К нашему золоту он не имел никакого отношения, так что, можно сказать, просто попал под горячую руку.

А ещё, как бы цинично это не звучало, но каждому из выживших банально достанется больше золота. Не только того, что закопано на острове, но и того, что находилось на «Марии». Лично меня добыча с этого галеона более чем устраивала.

Корабли расцепили, подвели борт к борту, чтобы удобнее было перегружать добро, флибустьеры хмуро начали опустошать трюм галеона.