В течение двух месяцев «Горностай» крейсировал повсюду, не встречая мало-мальски стоящей дичи. Наконец, заметив по уменьшению хода, что необходимо произвести килевание, Тома решил уже направиться к Южным Кайям, как вдруг, огибая мыс Тибюрон, являющийся западной оконечностью Сан-Доминго, фрегат, по какой-то чудесной случайности, напал на то, что он так долго и тщетно искал.

* * *

Было раннее утро. Сигнальщик, только что забравшийся в «воронье гнездо», закричал вдруг оттуда, что впереди по правому борту виден парус. Несколько матросов бросились на ванты фок-мачты и стали тоже пялить глаза. Они тоже скоро увидели его. Парус оказался недалеко. Но надо было внимательно смотреть, чтобы его разглядеть, так как он еще плохо освещался восходящим солнцем и неясно выделялся на фоне крутого и темного берега. Луи Геноле, быстро направивший куда следовало свою подзорную трубу, объявил, что там действительно находится корабль, идущий правым галсом, — как шел и «Горностай», — и, очевидно, с таким же намерением обогнуть мыс Тибюрон.

— Какого рода судно? — спросил Тома Трюбле, сходивший в этот момент с полуюта.

— Очень большое, — сказал Геноле.

— Тем лучше! — вскричал Тома, — значит и добыча будет лучше!

Однако же Луи Геноле не бросал своей трубы. Он внимательно разглядывал эту добычу.

— Что тебе видно? — спросил его Тома.

— Я вижу, — ответил он через минуту, — я вижу очень высоко сидящее судно, выкрашенное в красный, желтый, синий и белый цвета, и вижу рангоут в полном порядке и новые паруса на нем.

— Неужели? — сказал Тома, — уж не военное ли это судно?

— По-моему, да, — сказал Геноле.

Он передал подзорную трубу Тома. Тома в свою очередь посмотрел.

— Великолепно! — воскликнул он, когда кончил смотреть. — Сегодня, если будет угодно Богу и нашим святым заступникам, мы будем богаты. Однако нам незачем торопиться: эти от нас не ускользнут. Поэтому нам надо немного подкрепиться перед сражением — это нам придаст силы и облегчит победу. Предложение встретили с восторгом, и команда отправилась на камбуз за едой. Оставшись один со своим помощником, Тома вдруг положил ему руки на плечи:

— Брат мой, Луи, — сказал он торжественно, — нас ожидает опасное приключение и все, что мы до сих пор делали в эти четыре года, по сравнению с ним вздор и пустяки. С этим судном нам придется повозиться.

Не возражая ни слова, помощник утвердительно кивнул головой.

— Ты видел не хуже моего, — продолжал Тома, — это злосчастное судно — линейный двухпалубный корабль, и едва ли ошибусь, сказав, что тряпка, которую он поднял на грот-мачте, означает присутствие какого-то важного лица на борту. Какого-нибудь адмирала, наверное. А мы не больше, как жалкое суденышко, желающее закинуть сеть на столь крупную рыбу.

— Да, — молвил бесстрастно Геноле.

— Ты тоже так думаешь? — спросил Тома, вглядываясь в бледное лицо помощника, который казался всего спокойнее в минуты самой большой опасности. — Ты тоже так думаешь? Так не кажется ли тебе, что нам лучше отказаться от этой затеи? Или ты согласен вместе со мной и на этот раз поставить все на карту?

— Решай, — сказал Геноле. — Я подчиняюсь!

Тома осматривал пустынный горизонт.

— Если бы еще какой-нибудь флибустьер проходил мимо, — пробормотал он, — с ним можно было бы заключить союз… Отчего с нами нет отважного Краснобородого?

Услыхав это ненавистное ему имя, Геноле молча перекрестился.