|
Победа привела их к собственному поражению в смысле своих феодальных прав, потому что Микадо, как только избавился от Шогуна, поторопился поскорее уничтожить кланы, даймио и их самураев. Шошу немедленно примирились с новым порядком вещей. Сатсума не хотели примиряться с ним. Родители маркиза Иорисака модернизировались в одно мгновение, а родители виконта Хирата на девять лет заперлись в своих берлогах в Кагошиме и только в феврале 1877 года вышли из них, чтобы броситься с мечами в руках против императорских войск, вслед за старым мятежником Саиго. Они были побеждены. И вся его родня перебита. Да, мсье Фельз, собственный отец вот этого офицера был убит в бою против ныне царствующего императора. И я полагаю, что виконт Хирата хранит в душе своей прежние чувства своих предков… Забавно то, что при этом — он превосходный офицер, хорошо знающий самые современные сооружения. На борту «Никко» он заведует электрическими машинами. И мало найдется европейских инженеров, равных ему…
В эту минуту маркиз Иорисака, который молча выслушивал японскую речь виконта Хирата Такамори, обернулся к своим гостям: — Мой благородный товарищ сообщает мне, что нас обоих… — он поправился, взглянув на Фергана, — нас троих завтра вызывают в Сасебо. Воцарилось внезапное молчание. Жан-Франсуа Фельз невольно поглядел на сидевших на диване. Маркиза Иорисака, вероятно, вздрогнула — потому что она отняла свои ручки у м-сс Гоклей. Потом Герберт Ферган заговорил первым: — Что я сейчас говорил вам по поводу Фукидида, мсье Фельз? Что бы со мной ни случилось в этом плавании, я, во всяком случае, буду очень рад разделить на «Никко» судьбу вот этого прекрасного произведения… Он указал на портрет, о котором до сих пор м-сс Гоклей даже и не подумала. Когда ей таким образом напомнили действительный предлог ее визита, американка встала и подошла, чтобы рассмотреть изображение своей японской приятельницы. Виконт Хирата, стоявший в нескольких шагах от картины, заметил ее. Его глаза быстро сравнили азиатское личико на полотне с лицом западной женщины, приблизившейся к нему. И он вполголоса произнес несколько японских слов, которые расслышал один капитан Ферган. — Он высказал какое-нибудь артистическое суждение?.. — полюбопытствовал Фельз. — Нет… Хороший Сатсума редко высказывает артистические суждения. Виконт Сатсума высказал скорей этнологическое суждение, впрочем, довольно пикантное: «У нас кожа желтая, у них — белая; золото ценится выше серебра».
XIV
Каюта м-сс Гоклей на яхте «Изольда» была точной копией с каюты ее величества русской императрицы на яхте «Штандарт». Меблировка в ней была английская: светлое дерево, лакированная зеленого цвета мебель, маркетри в мягких тонах. У медной кровати был тюлевый полог, затканный большими ирисами. Ковер — однотонный бобрик — был натянут и прикреплен медными гвоздиками. Вместо всяких драгоценных безделушек — фотографии. М-сс Гоклей в этом точном подражании государыне, известной строгостью своих вкусов, находила двоякое удовлетворение: и своему демократическому тщеславию, и своей любви к удобствам жизни. Настоящая роскошь — роскошь позолоты, мрамора, картин знаменитых мастеров, античных статуй — щедро расточалась в салонах и холлах. Но для интимных апартаментов лучше подходила уютная, мягкая простота британской меблировки. Только что пробило полночь. Лежа на постели, облокотившись на подушки и опершись подбородком на ладонь, м-сс Гоклей, на которой не было ничего, кроме перстней и рубашки из черного шелка, прозрачностью тоньше кружева, слушала, как мисс Вэн вслух читала ей — обычное вечернее чтение. Мисс Вэн, корректная лектриса, сидела на стуле с прямой спинкой, не сняв еще своего вечернего туалета, по правде сказать, еще более неприличного, чем рубашка м-сс Гоклей, но все-таки это было платье. |
