Фельз вытаращил глаза… но вовремя припомнил слова, слышанные им недавно при философском свете девяти фиолетовых фонарей: «Следует слушать женщин, но не отвечать им». И Фельз не ответил.

М-сс Гоклей уже принялась за свои вопросы:

— Вы были на вокзале?

— Да. Я передал ваш привет маркизу Иорисака.

— Так он уехал?.. Английский капитан тоже уехал?..

— Да. И виконт Хирата с ними.

— Этот виконт не интересует меня: он, кажется, совсем нецивилизованный человек… Но скажите мне, вы видели маркизу?

— Нет.

— Значит, ее не было на вокзале? Мне кажется, что она нисколько не влюблена в своего мужа. Как вы находите?

— Я не так наблюдателен, как вы.

— Впрочем, я узнаю ее истинные чувства сама… Когда вы начнете писать ее портрет в костюме?..

— Завтра… илй позже… Спешить некуда. Но скажите, вам не кажется, что это выражение «в костюме» не особенно любезно по отношению к маркизе Иорисака, раз дело идет о национальной одежде японских женщин?..

— Почему нелюбезно?.. Ведь маркиза не носит национальной одежды… Да, но скажите мне, что это за фантазия — не возвращаться на яхту к обеду?.. Вы, конечно, абсолютно свободны, но я что-то очень поздно получила вашу записку!

— Что за фантазия?.. Не знаю, — ответил Фельз. — Вокзал очень далеко. Когда поезд отошел, уже солнце заходило. Я прошел пешком полгорода… Небо было лиловое, и улицы под ним так и сияли — словно их аметистами вымостили. У меня не хватило духа идти дальше — захотелось остановиться и хорошенько полюбоваться. А когда исчез последний отблеск, я вдруг почувствовал себя таким печальным, таким усталым, что не решился вам навязывать свое присутствие.

М-сс Гоклей внимательно слушала его и даже приподняла белокурую голову с ажурных подушек.

— О… — сказала она с изумлением, — вы говорите необыкновенно поэтично…

Она замолчала, быть может, стараясь вообразить себе эти улицы, окрашенные сумерками, и, вероятно, не достигнув этого, снова откинулась на подушки.

— А что же вы делали потом?

— Я зашел навестить моего китайского друга Чеу Пе-и.

— Как странно, что вы находите удовольствие в обществе этого смешного человека!.. Вы опять курили опиум?

— Нет.

— Почему?

— Потому что… потому что мне сегодня хотелось рано вернуться сюда.

Он пристально и настойчиво глядел на нее.

Она вдруг засмеялась.

— Мисс Вэн, в этот иллюминатор проникает необыкновенно японский запах… Я знаю, что вы его не любите… Возьмите, пожалуйста, вапоризатор и побрызгайте… Да, везде, хорошенько… И на постель, и на меня…

Мисс Вэн, покорная и молчаливая, нажала пружинку золотого флакона. Под свежею ласкою духов м-сс Гоклей выпрямила и выгнула свое гибкое тело: кончики груди у нее встали под прозрачным шелком рубашки.

Фельз провел рукой по лбу и закрыл глаза.

Снова прозвучал звонкий смех м-сс Гоклей.

— Довольно… поставьте на место!.. Мне теперь совсем хорошо… Который час?..

— Половина первого.

— Я думаю, что вам обоим хочется спать…

Ответа не было. Мисс Вэн медленно убирала флакон. Неподвижный Фельз так и не открыл глаз.

— Да… — резко сказала вдруг м-сс Гоклей. — Вы, наверно, устали. Спокойной ночи!

Они оба покорно подошли к постели.