— Почему?..

— Потому что каждый народ предпочитает говорить на своем родном языке, то есть на том, который создался по образу и подобию его характера и его гения. Между английской нацией и японской такая огромная разница, что вам, наверно, приходится делать усилие, чтобы переводить на английский язык вашу японскую мысль. Для французского перевода вам уже нужно меньше усилий… а для итальянского вам почти не понадобилось бы их — Италия и Япония очень схожи между собой.

— Схожи?.

— Да. Вы, как и мы, обладаете смелостью, рыцарственностью, учтивостью и утонченностью. Кроме того, и наши, и ваши поэты воспевали одинаковую любовь: героическую и нежную.

Маркиза Иорисака слушала молча и улыбалась.

— О!.. — сказал принц Альгеро, — я знаю, о чем вы думаете, — и вы правы… Это верно, что наши поэты главным образом воспевали страсть влюбленного к возлюбленной, а ваши — по привычке Азии — страсть влюбленной к возлюбленному. Но что из этого?.. Это только доказывает, что у нас и у вас не на одни и те же плечи легла бесполезная ноша стыдливости…

Он посмотрел прямо в глаза ласковым и жгучим взглядом.

— Поэтому было бы особенно интересно, если бы японка позволила полюбить себя итальянцу.

И он начал довольно искусный флирт.

Большинство приглашенных теперь рассыпалось по всей яхте, осматривая все, включая каюты, с бесцеремонностью людей, не бывших моряками и неспособных понять, что судно — частное жилище, некоторые помещения в котором так же интимны, как уборная или спальня.

Фельз, ненавидевший подобные вторжения, сразу затворился у себя. И там, запершись на все замки, он открыл таинственный картон, скрывавший от непосвященных глаз уже законченный портрет маркизы Иорисака в костюме японской принцессы былых времен. Смотря на эту маркизу, он утешался тем, что не видит другой — маркизы, переряженной в европейскую женщину.

В одном из салонов были расставлены карточные столы. Бридж и покер соединили своих поклонников. В европейском квартале Нагасаки очень много играют, как и в европейском квартале Шанхая, или Кобе, или вообще везде на Дальнем Востоке, где европейцы наживаются и скучают. Игра велась довольно серьезная. Женщины и даже молодые женщины, смешавшись с мужчинами, придавали ей азарт, играя без всякой умеренности или осторожности. Золото и банковые билеты сыпались на зеленое поле.

М-сс Гоклей тем временем покинула свою лужайку и повела к буфету тех из приглашенных, которые не пожелали расстаться с ней. Маркиза Иорисака приняла предложенную ей принцем Альгеро руку.

— Право, мне нет прощения… — говорил принц. — Вы, наверное, умираете от жажды, но в разговоре с вами я совершенно не заметил, как пролетело время!..

И он чуть заметно прижал к себе маленькую ручку, лежавшую на его локте.

Совсем прирученная, маркиза Иорисака смеялась не без кокетства.

Приблизился метрдотель.

— Бокал шампанского… — предложил принц.

— Пожалуйста… только с водой… побольше воды… и льда…

Он сам приготовил ей смесь. Она попробовала:

— О!., но вы совсем не прибавили воды?..

— Прибавил… только немного… м-сс Гоклей не позволила мне больше. И потом, маркиза, такая европейская женщина, как вы, не станет же здесь разыгрывать японку и требовать воды или чая?

Она засмеялась и выпила. Принц тайком подбавил виски в шампанское.

М-сс Гоклей подошла к ним.

— Митсуко, моя милочка, как я счастлива, что вы здесь!.. Не правда ли, — м-сс Гоклей обратилась к принцу, как бы беря его в свидетели, — как она хорошо сделала, что отбросила в сторону нелепые старые правила и приехала на мою «гарден-парти», как если бы маркиз был здесь и привез ее сам?

Принц согласился.