Женщина облегченно перевела дух.

— Молодой человек должен жениться и завести детей. Кругом полно хорошеньких девушек, добродетельных и с хорошим приданым. И если твой отец узнает, что ты бегаешь за какой-то вертихвосткой, неудачно вышедшей замуж…

— Вы, мама, так ничего и не поняли, — безнадежно вздохнул Спартак. — Та, которую я хотел бы взять в жены, никогда не показывается мне на глаза. Она бегает от меня как от огня. Она верна своему мужу. И все же я люблю ее. Я ничего не могу с этим поделать. Не могу ее разлюбить. И никогда не смогу, сколько бы ни старался. Неужели я должен быть проклят за это?

— Тогда я помолюсь господу, чтобы он помог тебе избавиться от наваждения и выбросить ее из головы. И кроме того, я бы тебе советовала принять приглашение графа. В его доме ты встретишься с важными людьми, они могут быть тебе полезны, — заключила мать.

На следующее утро Спартак поехал в Болонью и после занятий в университете отправился на улицу д'Адзельо в самый дорогой магазин мужской одежды. Там он купил костюм из английской шерсти, поплиновую рубашку, шелковый галстук, носки, туфли и шляпу. К этому он добавил белый шелковый шарф и серое пальто.

Он даже решил сразу надеть все это, чтобы обносить новое, непривычное для него платье.

Не так давно Спартак купил автомобиль, подержанную «Ланчию», которую держал в гараже на проспекте Независимости, все еще не решаясь показаться на машине в Луго. Появившись на машине, он немедленно оказался бы в центре всеобщего внимания, в то время как ему хотелось оставаться в тени.

Поэтому он отправился домой, как обычно, на местной электричке со всеми остановками. В Форли, выглянув в окно, Спартак заметил на перроне, среди людей, садившихся в поезд, Антонио Мизерокки. В последний раз он говорил с Тоньино в конце февраля, когда подвозил его в больницу к Маддалене. Ту встречу никак нельзя было назвать дружеской, и теперь Спартак предпочел избежать новой. Он поднялся, быстро пересек вагон и вышел с противоположной стороны, решив, что уедет следующим поездом. Он стыдился самого себя, ему было противно вот так, по-воровски, прятаться, ведь он ни в чем не мог себя упрекнуть, разве что в любви к жене друга, но об этом его друг уже и так был наслышан.

Выйдя из здания вокзала, Спартак, чтобы скоротать время, решил прогуляться вдоль бульвара.

Он услыхал за спиной гудок автомобиля и, обернувшись, узнал сидевшего за рулем Серджо Капорали, управляющего графа Сфорцы. Тот, поравнявшись со Спартаком, остановил машину.

— Куда путь держите? — спросил Серджо, высунув голову из открытого окошка.

— Просто гуляю, жду поезда, — ответил Спартак, подходя к машине.

— Ну, тогда садитесь. Подвезу вас в Луго.

Спартак сел на переднее сиденье рядом с ним.

— На свадьбе гуляли? — с усмешкой осведомился управляющий.

— Я был в Болонье по обычным делам.

— По вашему виду этого не скажешь. Вы прямо как из-под венца.

— Я вам кажусь смешным? — встревожился Спартак.

— Этого я не говорил. Но, дорогой мой Рангони, мы же с вами люди деревенские, наше платье — вязаная куртка, вельветовые штаны и сапоги.

Спартак подумал, что управляющий прав. Ему и в самом деле было не по себе в новой одежде.

— Как идут дела в Равенне? — спросил Серджо, имея в виду пеньковую фабрику.

— Грех жаловаться, но могли бы идти и лучше. Так ведь всегда говорят, верно? — улыбнулся молодой человек.

— Вы не слишком-то откровенны. Но молва впереди вас бежит: все знают, что дела у вас идут отлично, — заметил управляющий.