— В такой час? — изумилась Одетта.

Лена опустила взгляд, всем существом своим надеясь, что хозяйка не откажет ей в разрешении. За несколько кратких мгновений она успела — все взвесив и оценив — прийти к неутешительным выводам. Если она откажется прислуживать за столом, то обнаружит тем самым свои истинные чувства к Спартаку. Если же покорно согласится — графиня наверняка догадается о существующем между ними взаимном влечении. Очевидно, Одетта хотела убедиться в своих подозрениях, и этот званый ужин предоставлял ей идеальную возможность докопаться до правды.

— Хорошо. Раз уж тебе так нужно — иди. Но помни, ты должна вернуться к шести, чтобы помочь мне надеть платье, — снизошла к ее просьбе Одетта.

— Будет исполнено, мадам, — ответила Лена и, поспешно присев в реверансе, выбежала за дверь.

Она неслась сломя голову и, ворвавшись в церковь, тут же кинулась к дверям ризницы. Дон Филиппо, казалось, еще более высохший за прошедшие годы, как раз выходил из них вместе со служкой. Он спешил с последним причастием к постели умирающего.

— Мне надо с вами поговорить, — запыхавшись, обратилась к нему Лена.

— Опять ты! — нахмурился священник. — Разве ты не живешь в Луго? Обратись к тамошнему священнику.

— Дон Филиппо, прошу вас, мне нужен ваш совет. Прямо сейчас, — принялась умолять Лена.

— Ладно, заходи, — добродушно уступил дон Филиппо. — А ты подожди меня на дворе, — велел он служке. Потом уселся на скамью под окном и указал Лене на стул: — Ну а теперь успокойся и объясни, в чем дело.

— Вот уже три года я стараюсь избегать встречи с одним человеком. Думала, буду в безопасности на вилле графа Ардуино, и вдруг оказалось, что он приглашен на ужин, а мне придется прислуживать за столом, — все это она выпалила на одном дыхании.

— У тебя была с ним внебрачная связь? — грозно нахмурился священник.

— Что вы, никогда. Вы же меня знаете, я на такое не способна. Но я люблю его. Безумно люблю. Я хотела выйти за него замуж, но вместо этого меня вынудили пойти за Тоньино, — грустно пояснила Лена.

— А этот человек влюблен в тебя? — спросил дон Филиппо.

— С того самого дня, как мы познакомились, — ответила она еле слышно.

— Твое сердце никогда не принадлежало твоему мужу. Ты это знаешь, и я тоже знаю. Возможно, и он знает. Видимо, небо предначертало тебе путь, которого мы, пойдя в слепоте своей против воли господа, предпочли не замечать, — сокрушенно признал священник.

— Вы хотите сказать, что я должна была отдаться этому чувству? Броситься в объятия Спартаку? — не веря своим Ушам, воскликнула Лена.

— Значит, вот кого ты любишь? Молодого Рангони, верно? — догадался дон Филиппо.

— Да, — прошептала Лена.

— Я не подбиваю тебя совершить грех. Совсем наоборот, — возразил священник.

— Что же мне делать, дон Филиппо?

— Если ты чувствуешь, что слаба и не в силах справиться со своим влечением, возвращайся к мужу, — посоветовал он.

— И что я ему скажу? Что бежала из боязни встретиться со Спартаком? По-вашему, это справедливо? Я не могу причинить ему такую боль.

Старый священник на минуту умолк, а потом положил руку на хрупкое плечо Лены.

— Возвращайся на виллу и делай свою работу честно, как всегда. Если сегодня вечером тебе придется встретиться взглядом с глазами человека, которого ты любишь, сделай это без стыда и без страха. Бог читает в твоем сердце, он тебя не оставит, — торжественно провозгласил дон Филиппо, поднимаясь со скамьи.