— Скажите-ка, мастер, — говорил один из рабочих, — а что сделают с тем молодцом, которого найдут тут?

— Не наше с тобой это дело, — ответил корабельный мастер. — Но если бы меня спросили, я приказал бы, не задумываясь, повесить его на рее.

Надод понял, что он открыт, и затрепетал при одной мысли, что попадет живым в руки Биорнов. Несмотря на свой грим, он не был уверен в том, что его не узнают, и этот человек дрожал, как ребенок…

Если бы он не обагрил своих рук кровью Гаральда и Олафа, он мог бы еще надеяться на прощение. Теперь же, он знал, возмездие свершится, и даже великодушные Фредерик и Эдмунд не дрогнут, вынося ему приговор.

В отчаянии Надод ломал руки, мечась, как загнанный зверь, по своей тесной клетке.

Что ему делать? Не открыть ли люк и не выброситься ли в море?.. Нет, это было бы бесполезно. Шхуна далеко, и его выловят при громком хохоте матросов, а Фредерик Биорн равнодушным тоном прикажет:

— Вздернуть этого молодца повыше!

Все огромное тело Надода подергивалось от конвульсивных рыданий. Как избежать позора?.. Ах, если б только работа протянулась до заката, тогда успеет подойти шхуна и он будет спасен… Но нет, работа шла усиленным темпом, и самое большее через полчаса его должны были захватить, как зверя в норе.

В безграничном отчаянии проклинал Надод свою нерешительность. Чего он ждал?.. Почему уже давно не взорвал корабль?.. Теперь те, с кем он собирался играть, как кошка с мышью, держали его в своих руках.

Вдруг стук прекратился. Что бы это могло означать?

Сильное покачивание объяснило ему все: налетел шквал и отдалил час возмездия.

С палубы донеслась команда вахтенного офицера:

— Все наверх!

Для борьбы с ураганом понадобились все свободные руки.

— Руль к ветру! — крикнул офицер.

Совершив ловкий поворот, корабль стал к ветру. Громадные волны теснились вокруг него и вздымались, угрожая ему своей яростью.

Вдруг одна волна обрушилась на палубу и прокатилась по ней от кормы до носа.

— Человек за бортом! — раздался крик.

Волна подхватила бретонца Ле-Галля и унесла его в море.

Немыслимо было даже думать о его спасении. Всякая попытка угрожала гибелью тем, кто бы ее предпринял.

В течение нескольких минут видно было, как он барахтался в волнах, затем он исчез.

Потеря этого храброго и преданного человека была тяжелым ударом для Эдмунда.

Все остальные матросы успели схватиться за поручни или броситься ничком и уцелели.

Около четверти часа боролся бриг с ветром и волнами, причем его крепкий корпус трещал и вздрагивал. Вой и рев ветра заглушали слова команды и свистки боцманов.

Совершенно неожиданно хлынул проливной дождь. Потом сразу все стихло. Бури как не бывало. Показалось солнце, и успокоившееся море тихо плескалось…

Подобные шквалы именно тем и опасны, что они налетают неожиданно и почти всегда застают корабли врасплох. «Дядя Магнус» вышел из этого испытания с честью. Но где была «Леонора»? Насколько хватало глаз, ее не было видно. По всей вероятности, буря далеко отнесла легкий кораблик.

Работа на носу возобновилась. Надод, которому буря принесла некоторую надежду, понял, что на этот раз его игра окончательно проиграна.

Но счастье вторично улыбнулось ему.

Когда корабельный мастер отдирал уже последнюю доску обшивки, скрывавшей тайник, на горизонте показался парус.

Все были уверены, что это приближается «Леонора», и не обратили на него большого внимания, продолжая с нетерпением следить за работой плотников.