– Mi scusi, signorina. Non parlo inglese.

– Вы не говорите по-английски? Ну а кто-нибудь на судне говорит? Есть кто-нибудь… Est-ce que une personne, кто… кто parlez inglese?

Девушка захихикала, услышав эту чудовищную смесь итальянского с французским, но, похоже, все-таки поняла.

– Si. Don Maximillian parla inglese.

Она добавила что-то еще, спросила что-то, и Франческа сразу догадалась, о чем речь.

– Нет, – быстро ответила она, – не надо беспокоить синьора. Мне не нужен переводчик, пока я одеваюсь. Кстати, а где мои вещи? Моя одежда? – Она рукой коснулась платья девушки, потом указала на себя. – Вы не знаете, где мое платье?

Лицо Марии просияло. Она радостно закивала и раскрыла дверцу стенного шкафа.

– Essi sono molti vestiti per la signorina.

Шкаф был заполнен женской одеждой: все полки сверху донизу были набиты платьями, юбками и чем-то вроде спортивной одежды. Единственное, чего не было среди этих вещей, так это вечернего платья Франчески. Она вздохнула. Что поделаешь? Придется позаимствовать что-нибудь из этой, видимо оставленной одной из подружек Макса Донелли, одежды. А потом она ему все вернет.

– Grazie, Maria.

Некоторое время ушло на то, чтобы убедить девушку оставить Франческу одну и дать ей возможность одеться самой. Наконец Мария удалилась. Две чашки крепкого черного кофе вместе с аспирином, который Франческа нашла в соседней ванной, прояснили голову. А облачившись в белые хлопчатобумажные брюки и бледно-желтую тенниску, она сразу же почувствовала себя человеком. На самой нижней полке Франческа отыскала несколько парусиновых туфель и кожаных плетеных сандалий. Выбрав одну пару, она нацепила их на ноги, причесалась и только тогда перевела дух.

Осталось последний раз увидеться с Максом. При дневном свете это будет не очень трудно сделать, а потом она в целости и сохранности прибудет в Монако, к Чарлзу.

Но почему она так нервничает? Франческа помедлила около двери. Мария называет Макса доном Максимиллианом, так же как и Луиджи вчера вечером. Тогда это показалось ей пустым притворством, как и легкий акцент Макса, и его итальянские словечки, но сегодня, несмотря на солнечный день и знакомый бодрящий запах кофе, этот старомодный титул вдруг обрел реальное и неожиданно зловещее звучание.

Это просто глупо, твердо сказала себе Франческа. Пригладив пальцами волосы, она распрямила плечи и шагнула в коридор.

На яхте все было тихо. Сандалии, которые она надела, оказались немного велики и все время шлепали по полу. Она шла к кают-компании, преодолевая невольное желание пойти на цыпочках. Все двери кают были закрыты, и она подумала, что, может, придется покинуть “Млечный Путь”, так и не увидев Макса. Конечно, надежда на это весьма слабая, но вполне реальная. По всей видимости, сейчас еще очень рано, и он, наверное, спит в своей каюте. Да, подумала она, разворачиваясь обратно, почему бы нет? Зачем хозяину “Млечного Пути” вставать спозаранку? Он может отлично…

– Доброе утро.

Франческа удивленно подняла голову. Макс стоял, опираясь о перила, и улыбался. У девушки мелькнула мысль, что он специально поджидает ее здесь, и ей стало не по себе. Она оглядела его. Сегодня он был одет совершенно необычно: на нем были узкие линялые джинсы и такая же линялая тенниска с эмблемой Колумбийского университета. Макс был не брит – темная щетина покрыла его щеки, – а разметавшиеся от ветра волосы в беспорядке падали на лоб. Вот тебе и “дон Максимиллиан”, подумала Франческа.

– Хорошо спала?

Она с трудом сглотнула.

– Спасибо, отлично. Извини, если доставила тебе вчера много хлопот.

– Да что ты, никаких хлопот. Как твоя голова?

– Голова? Она кинула на него быстрый взгляд.