— И я – лучший вариант, который вы можете предложить, — прервал он немного резко.

Она предпочла не обижаться на его злость.

— Да, — просто сказала она. — Пожалуйста.

— Что вы хотите, чтобы я сделал?

— Приезжай сюда после работы. Поговори с ним. Я думаю, отец отчаянно нуждается в ком-то, с кем можно поделиться своими проблемами, своим горем, поделиться с таким же человеком, как он. Со мной он говорить не станет, потому что я – женщина, что он, наверное, расценивает, как ужасную неудачу.

— А со мной станет?

— Возможно. Мэтт, я не знаю, что еще сделать.

— Думаете, вы сможете снова завоевать меня, возлагая на меня обязанности, которые я исполнял раньше?

— Нет, но я думаю, ты сможешь отвоевать отца Рафа у того, во что он превратился.

— Неужели я так хорош?

— Ты единственный человек, который поймет. Он может так подумать.

— Но он не понимает меня.

— В этой ситуации это не требуется. Нам нужно понять его и дать ему понять, что бы он ни думал, это не так плохо. Его уединение исказило его разум.

— Так же, как и пьянство. Вы просите меня о чуде.

— Не о чуде, а о заботе доброго пастора.

У Мэтта вырвался усталый, короткий, как лай собаки, смешок:

— Я вызову такси и смогу быть у его дома в три тридцать, — он не хотел опять впутывать Темпл, не в этот раз точно. К тому же, он не мог бесконечно использовать ее, как такси в его собственное прошлое. — Повезло вам, что мы живем в Лас-Вегасе, в городе, который никогда не закрывается.

— Мэтт, это Чикаго должен быть городом, который никогда не закрывается. Однако экономический кризис приложил немало усилий, чтобы закрыть-таки его. Мне кажется, что консультирование – единственная профессия, которая никогда не останется без клиентов.

— Может быть, — это название, которое она дала опасному, непрошенному вмешательству в чужой бой с душой, звучало вполне безобидно. Бой другого священника с его душой. Консультирование, не пастырство. Что ж, хорошо. В конце он пообещал: – Я приеду.

— Да благословит тебя Господь, Мэтт.

Лас-вегасские таксисты, как и их двойники с Манхэттена, всякое повидали. Таксист из «Уиттлси блю», парень с хвостиком, которого вызвал Мэтт, даже бровью не повел, когда он велел ему отвезти его в церковь Девы Марии Гваделупской. В Лас-Вегасе было больше церквей на душу населения, чем в большинстве городов США. Почему полуночный бродяга не должен хотеть спасти свою душу так же сильно, как и потратить свои деньжата в каком-нибудь казино?

В районе было темно и тихо, все вели себя хорошо. Рядом с домом Тайлер не мигали никакие фонарики. Внутри тоже явно никого нет, если не считать кошек. У монастыря тоже тишина. Правда, сестра Серафина зажгла пресловутую книжную «свечу в окне» дома священника.

Тонкая белая свечка мигала в кухонном окошке, и он подумал, не осталась ли она с прошлогоднего рождественского поста или с празднования дня Святого Власия в феврале, была ли она освящена или являлась простой обычной свечкой для обычных церковных обрядов.

Мэтт вслушивался в шум колес, медленно съезжающих на песчаную дорожку. Затем он вышел из такси, подошел к дому и нажал последнюю кнопку этой беспокойной ночи – кнопку дверного звонка.

Наконец-то послышались звуки. Мэтт чувствовал себя слепым человеком, с трудом пробирающимся сквозь лабиринт.