Ползу по-пластунски по песку между резиденцией Тайлер и соседним благочестивым во всех отношениях домом, как учат в морской пехоте США. Я ползу тише, чем все, кто привык ползать пузом (и всем, что к нему прилагается) по раскаленным углям. Затем я проскальзываю через секретный вход и начинаю путь к самому сердцу дома.

На своем пути я встречаю множество точек для отдыха, непременно со шведским столом – прямо как на Улице Луженых Кастрюль. Поужинав, я пускаюсь на разведку. Я был очень рад обнаружить, что местные жители все время на ногах. Неустанные, вечно беспокойные свидетели – всегда очень общительны. Они хоть и не пренебрегли моим интересом к происходящему, но сами предпочли оставить это дело «властям». Тем не менее, они начали зудеть мне в уши обрывки полуночных историй. И столько их закружилось вокруг меня, каждый норовил добить меня своим рассказом – и хвостом, причем прямо по харе – так что я даже не знал с чего начать.

Ироническое название Двадцать восьмой улицы в Нью-Йорке, которая была сосредоточением музыкальных фирм, а также рекламных и торговых агентств. Журналист Монро Розенфельт дал ей это название из-за грохота и шума, всегда стоявшего там.

Я сказал им, что пора уже сесть спокойно, что никакого блокнота у меня с собой нет. И после обещания, что их показания предназначаются только для моих ушей, начались более-менее связные кошачьи за.

— Ох, — заныл рыжий в полоску и с белой грудкой, — мы и глаз не сомкнули, со всеми их приходами и уходами, день и ночь.

— Этого следовало ожидать в доме, где имела место насильственная смерть, — отвечаю я.

— Но, — мурлычет русская голубая, очень привлекательная, но, к сожалению, уже лишенная половых признаков, — нас неоднократно посещал кто-то, кто явно замышляет недоброе.

— Откуда ты это знаешь? — спрашиваю я.

Но она не знала. Говорит, только «подозревала».

У меня теперь тоже появилось подозрение, что иждивенцы мисс Тайлер хотят просто поболтать, но вряд ли хоть малая часть этих разговоров окажется мне полезной.

— Кто приходил в дом с момента моего последнего визита? — спрашиваю я.

— Милая пожилая женщина, что живет по соседству, — вызвался ответить маленький тигровый котик.

Я попросил описать ее: синяя одежда, седые волосы и странное полупрозрачное устройство на Переносице.

Очевидно, эти отсталые котодураки не осведомлены, что живут щека к щеке, то есть к рясе (может, лучше сказать – ряха к рясе) с женским монастырем. Это описание могло подойти к любой из старушек из монастыря, но никто из них не числится в моем списке подозреваемых. Сутана и сатана, конечно, слова очень похожие, но все, кто знаком с хитросплетениями моего первого дела и крахом недо-редактора, в курсе какой эффект могут иметь слова близкие по звучанию. Так что игре слов в нашей работе места нет.

Вокруг меня все время крутился здоровяк – весь белый, сплошные мускулы и, к счастью, кастрированный. Он сообщил, что «осторожные каблучки» тоже возвращалась сюда. Это меня не удивило, хотя с вопиющим свинством, которым мисс Темпл Барр страдает последнее время, мириться все труднее и труднее. Во-первых, посреди моего Временноого пристанища появляется банши (Персонаж, который, согласно поверьям ирландского фольклора, является возле дома умирающего и своими стонами и рыданиями оповещает, что час его кончины близок), которая бессознательно притязает на родственные связи с вашим покорным слугой. Во-вторых, мисс Темпл Барр постоянно отсутствует, развлекаясь у бассейна, или где бы там ни было, с мистером Девайном. Я вовсе не против прогулок, что так полезны для здоровья, и физических упражнений, но только когда они не сопряжены с пренебрежением семьей и друзьями.