Но обещание назад не возьмешь, напомнила себе Темпл, разворачивая на приборной панели защитный экран с Розовой Пантерой. Забрав с пассажирского сиденья свою сумку, она открыла защелку со своей стороны.

Потом она выбралась на душную, жгучую жару, и захлопнула дверь. На улице было тихо, даже слишком тихо. Темпл начала долгую прогулку по тротуарной плитке, обрамленной бахромой сорняков, которые так и норовили поцарапать ее голые лодыжки.

— Мяу.

Требовательный голос принадлежал бежевому коту. Он материализовался позади нее и принялся успокаивающе хлестать хвостом по щиколоткам, которые уже побаливали от колкой сухой травы.

— Ты, наверное, один из моих голодных клиентов, — предположила Темпл. — Пойдем.

Кот последовал за ней, то ли по приглашению, то ли по привычке: с кошками никогда не угадаешь.

Заросший пустынным кустарником внутренний двор вел к темной запертой двери. Звонка не было. Только треснутая деревянная табличка, гласящая «Никаких коммивояжеров».

Она неохотно подняла тяжелый черный молоточек непонятного дизайна и дала ему упасть на металлическую пластинку. Темпл никогда не могла понять, насколько сильно или слабо надо стучать в дверь, особенно в таких домах, где нельзя быть уверенным в том, что тебя услышат. А теперь нужно было еще и решить, сколько следует подождать, прежде чем постучать снова.

В ожидании работы, в которой она никогда не была экспертом, Темпл переминалась с ноги на ногу. О щиколотки периодически терся кот. По крайней мере, Луи, неважно каким бы он был голодным, никогда так не делал.

Наконец, она опять схватила гладкий металлический молоток и только подняла его, как дверь вдруг скрипнула, готовясь открыться.

Дзынь! Слабый прерванный стук. И вот в щели приоткрытой двери показалось лицо.

— Привет. Моя фамилия Темпл Барр. Ваша племянница Пегги Вильгельм попросила меня зайти и помочь покормить ваших кошек.

— Почему Пегги сама не пришла? — спросил подозрительный старческий голос.

— У нее… проблема с одной из кошек, она не смогла уйти с шоу.

— Эти проклятые шоу. Не стоят даже пудры, которой они посыпают животных. Какой стыд баловать своих кошек, когда вокруг так много бездомных. У вас есть кот?

— Вроде того.

— Как зовут больную кошку Пегги? — неожиданно спросила пожилая женщина.

— Минуэт! — с готовностью откликнулась Темпл, как будто она стояла у доски, а учитель ждал от нее правильного ответа, ошибиться в котором было нельзя, потому что от этого зависела ее жизнь.

Путь открыт. Дверь, точно большой рот, зевнула ровно на столько, чтобы впустить гостью. Рыжий кот скользнул внутрь.

— Ну, заходи тогда. Павел тоже. Нет, Петр! Похоже, у нас на один голодный рот больше, так что я не откажусь от помощи. Надеюсь, ты не аферистка, которая пытается обмануть доверчивую старушку?

— Нет, я пиар-менеджер.

— Пиар? — в сумерках прихожей пожилая хозяйка обернулась посмотреть на нее, а потом подняла с пола резную трость. Она напоминала длинный тонкий тотем, который теперь был наставлен на Темпл: – Будем надеяться, что это сокращение от «положительная и респектабельная».

Смиренная Темпл проследовала за ней в недра дома. Первое впечатление составила старомодная мебель, соперничающая в возрасте со стенами, потом журналы, сложенные в стопки высотой со стол. Здесь и там были расстелены небольшие сгруженные коврики; высокие каблуки Темпл задевали чуть ли не каждую их складку. Однако хозяйку морщинистые ковры не беспокоили, та неуклюже брела сквозь этот хаос, словно гид по джунглям Южной Америки.