Следующее впечатление нахлынуло на Темпл в виде запаха животных: кошек, их лотков, вычесанной шерсти, перхоти, кислого молока и рыбы.

Темпл пыталась дышать ртом и одновременно говорить, причем так, чтобы не быть похожей на астматика:

— Как много у вас кошек?

— Ох, я не знаю.

Щелкнул выключатель. Наверху, точно молния, лампы сначала замерцали, а потом разразились неестественным светом.

Они стояли на старинной кухне, забитой деревянными буфетами на опасно вспухшей керамической плитке пола. Столешницы были покрыты пыльными газетами, склеенными скотчем. Каждый листочек, словно порванный парус, дрожал под лениво вращающимися лопастями древнего потолочного вентилятора. Здесь не было ни старых журналов с фотографиями Хамфри Богарта (Легендарный американский актер (1899–1957 гг.), лауреат двух премий «Оскар») в плотном костюме цвета сливочного мороженого, ни пожелтевших от времени постеров «Касабланки» (Одна из самых популярных кинолент в истории Голливуда. Фильм с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман в главных ролях был поставлен режиссером Майклом Кертисом в 1942 г.).

Сплошные поверхности, заваленные пакетами и коробками кошачьей еды, а также самими кошками. Кошки на полу. Кошки на столе. Кошки в раковине. Кошки на старом оливково-зеленом холодильнике. И, возможно, даже внутри холодильника.

Темпл чихнула:

— Ой, простите меня.

— У тебя нет аллергии на кошек? — спросила пожилая леди с еще большим недоверием.

— Вроде пока не наблюдалось, — ответила Темпл и, пользуясь случаем, решила рассмотреть тетушку Пегги, Бландину Тайлер, при нормальном освещении. Та никогда не была замужем, и, видимо, никогда об этом не жалела. Теперь ей было восемьдесят четыре, однако у нее все еще оставалась прямая спина, несмотря на то, что она ходила с тростью. Матерчатая обувь с открытыми пальцами красовалась на совершенно бледных ступнях. Беглым взглядом, мисс Тайлер вновь окинула Темпл, причем сначала ее ноги, а уж потом голову. Дурацкая привычка.

Ну да ладно. Седые волосы были небрежно перевязаны тесьмой. Видимо, они так давно находились в этом состоянии, что даже немного пожелтели. Бесформенное клетчатое хлопковое платье с застежкой спереди, которое обычно носят не слишком стройные домохозяйки, выглядело не только удобным, но и, судя по всему, вполне подходило, чтобы дойти до почтового ящика и ближайшего магазинчика. Руки мисс Тайлер были испещрены сетью выступающих вен. На жилистой кисти висела трость с изогнутой ручкой, хозяйка которой тщетно пыталась разорвать упаковку «Мням-ням-ням».

— Тупые производители. Делают упаковки, которые вскрыть труднее, чем сейф Капоне. Клянусь, это какой-то заговор по выводу пожилых людей из соцобеспечения: они хотят, чтобы нас хватил сердечный приступ, пока мы открываем их крышки с защитой от детей. Понятно, о ком они заботятся, уж точно не о престарелых.

Темпл поспешила помочь, задевая по пути бесконечных кошек и заплетаясь за коврики. Она могла бы ответить, что Бландина Тайлер не очень-то печется о безопасности в доме.

— Скажи, деточка, с твоими модными ногтями ты, наверное, вообще ничего не можешь делать.

— Вы будете удивлены, — малиновым ноготком Темпл надорвала пунктирную ленточку и, к большому изумлению Бландины и собравшихся вокруг орущих сиамским котят, не выпускающих коробку из вида, сняла с нее пленку.

— Раскладывай по всем формочкам из-под пирогов, которые видишь вокруг, — угрюмо скомандовала мисс Тайлер.

На выполнение этого простого указания у нее ушло около получаса и множество ходок обратно в кухню с целью открыть новые упаковки.