Потом Мэтт наклонился и тщательно тихим голосом сказал, что желает Бландине мира ее уму и телу, истины ее душе и духу. Темпл не могла разобрать все слова, также она не особо понимала и их смысл, но видела, что с каждым моментом Бландина успокаивалась.

— Отче наш, — начал снова Мэтт.

— Сущий на небесах… — вступила Серафина, а Темпл удивилась, что она до сих пор помнит слова так же хорошо, как и прежде – ладно, «Отче наш» это как клятва верности флагу США или как кататься на велосипеде: один раз научишься – никогда не забудешь – хотя она единственная из всех закончила молитву своей любимой, громогласной драматической строкой: «Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки веков». Остальные остановились. Даже Роза, которая вернулась в комнату и стояла в проеме, наблюдая и кивая с торжественным круглым и скорбным лицом.

Темпл села на то, что стояло за ней – старомодный сундук. К нему была приставлена трость Бландины. Она начала падать, и Темпл, поймав ее на лету, поставила палку на место и заметила, что резиновый ее наконечник сырой и заляпан свежей грязью.

Темпл поняла: Бландина была в саду. Может, это она имела в виду, когда бредила, Гефсиманский сад, который возник в ее голове. И тот комментарий по поводу Петра и предательства, и еще крик петуха… Очевидно, женщина была очень религиозной. Очевидно, Темпл наблюдала религиозный обряд. Очевидно, Мэтт проводил его по просьбе Серафины.

Кроме этого, ничего очевидного для Темпл не было. Вне необъяснимой очевидности. Кто был кто и что было что, и хотела ли она это вообще знать?

Она услышала голос Мэтта, который опять что-то бормотал, но в этот раз она не слушала. В конце концов, ей стало казаться, что она подслушивает. Потом донесся тонкий, тихий вой приближающейся кареты «скорой помощи», и она почувствовала облегчение.

Когда на лестнице загремели грузные мужчина и женщина – сирена, вероятно, разогнала всех котов – со своим оборудованием и каталкой, и когда Бландина Тайлер была осмотрена с ног до головы и не без шума спущена вниз, Темпл, наконец, выглянула со своего сундука в первом ряду.

Черная сумка была закрыта. Мэтт был тих и без шарфа. Серафина расслабилась и обратилась к Темпл, а затем к персоне, откликающейся на Розу.

— Простите меня, что забыла представиться, — сказала она. — Меня зовут сестра Серафина О'Доннелл, а это – сестра Святая Роза Лимская. Это – подруга Мэтта, Темпл…

— Барр, — гордо доложила Темпл. Сестра Серафина О'Доннелл. Сестра Святая Роза Лимская. Эти слова не имели никакого смысла. Только «Роза» было понятно. Она улыбнулась женщинам, они ответили тем же.

Темпл решила, что ее спасет только хорошее поведение примерной девочки-скаута:

— Я… ммм, должна была прийти утром, помочь мисс Тайлер покормить кошек. Полагаю, раз уж я остановилась у вашего дома, — она предусмотрительно посмотрела на обеих женщин, — вы позволите мне зайти. Здесь… ужасно много кошек.

— Мы знаем, — хихикнула Роза, а потом добавила с легким ирландским акцентом: – Ты очень милая девушка, раз предлагаешь это. Но мы и сами справимся. Мы привыкли к очаровательным котам мисс Тайлер. Кстати, мы даже усыновили двоих.

Темпл и не думала спорить. Человек, потерянный в пространстве, времени и чувствах, не спорит: Алиса, попавшая в Страну Чудес давным-давно подтвердила это.

— Я поеду с ней в больницу, — сказала сестра Святая Роза Лимская сестре Серафине. Та кивнула и сняла сумку со столика у кровати.

Темпл заметила, что Мэтт не предложил ей свою помощь, хотя всегда был просто верхом вежливости.