— Тебя беспокоит, что я тебя проверяла?

— Да. У вас не было причины.

— Я – коп. Копы очень любопытны. Это уже вполне себе причина.

— Неофициальная.

Моллина растопырила пятерню – сильную, с короткими, почти мужскими, ногтями и тяжелым перстнем:

— Достаточно официальная для официального лица.

Мэтт снова перевел взгляд на стол:

— Темпл вела машину не слишком быстро.

— Не слишком быстро и не слишком медленно, в машинке не слишком большой и не слишком маленькой… — передразнивала Моллина. — Мисс Барр всегда шагает в ногу с законом, вышагивает на своих высоченных каблуках. Но однажды она может упасть.

Мэтт вспыхнул, но глаз не поднял:

— Сестра Серафина встретила нас у двери монастыря. Она объяснила, что мисс Тайлер было плохо, возможно, физически, совершенно точно – эмоционально и душевно. Она хотела, чтобы я совершил обряд помазания больной мисс Тайлер на случай, если ее состояние было… опасным.

— Тебя? — Моллина встала, все еще не разжимая рук. — А где был пастор сего прихода?

Темпл видела, как в Мэтте боролись правда и некая приверженность.

— Мисс Тайлер была в ссоре с отцом Эрнандесом относительно вопроса, попадают кошки в рай или нет. Она не утешилась бы, а еще больше разволновалась, подойди он к изголовью ее кровати.

— И все же, церковные раздоры то разгораются, то затухают. Уверена, она не была бы против его присутствия на своем смертельном одре.

— Серафина не думала, что ее состояние было тяжелым, также она не посчитала отца Эрнандеса подходящим для этого.

— Он же приходской священник. Его необходимо было позвать. Он не был в ярости, что его проигнорировали?

— Не знаю.

— Это странно! Все ходят вокруг отца Эрнандеса, как не в своей тарелке. Он всегда представлялся мне таким аристократом, который не отнесся бы к этому по-доброму. Почему позвали не его, а тебя? Почему?

— В этом и была вся проблема. Поэтому сестра Серафина не сказала вам, из преданности, — Мэтт вздохнул. — Он был нетрудоспособен.

Моллина приняла объяснение, прикусила нижнюю губу на несколько мгновений – переваривала информацию:

— Какое признание! Ты говоришь, что отец Эрнандес был… что? Говори начистоту!

Темпл увидела, как руки Мэтта сжимаются в кулаки. Порой Моллина была как цепная пила, и он был готов взорваться от соприкосновения с ее лезвием. Но от Моллины ничего не утаишь. Она четко видит цель:

— Скажи, либо мне придется выбивать это из сестры Серафины. Или из самого отца Эрнандеса. Он был что?

— Пьян, я полагаю, — сказал Мэтт полумертвым, отверженным голосом.

Только отвергал он не отца Эрнандеса, подумала Темпл, а его собственные чувство по отношению к этой бесстыдной новости.

— Понятно, — Моллина снова прислонилась к столу, словно под тяжестью неприглядного открытия. Темпл видела, что ей не понравилось то, что она сама наудила. — Теперь я понимаю молчаливость сестры Серафины. Монахиня или нет, она думает, что помогает путем сокрытия проблемы, знаете ли, — потом она добавила, почти грубо: – Религиозную терпимость – в сторону! Ей надо заставить его лечиться.

— Может быть, теперь, — молвил Мэтт.

— Хорошо. Скандал в церкви. Но разве она сама не могла провести обряд? В крайнем случае? Серафина не произвела на меня впечатление человека, который струхнул бы под давлением.