– Свиньи! – проревел Алан, к нашему ужасу, внезапно грозя кулаком в потолок. – Собаки! – заорал он свирепо, выбегая вон и пиная изо всех сил забор.

Никто его, конечно, не услышал, что было даже к лучшему для деревенских взаимоотношений.

– Он делает это каждую субботу, – безмятежно пояснила его жена.

– Это снимает напряжение, – пояснил он.

У нас напряжение в это время было сосредоточено на нашем отстойнике, который в надцатый раз с тех пор, как мы купили коттедж, был затоплен водой. Отчасти в этом были повинны весна, дожди, пропитавшие землю, ручьи, стекающие с холмов, тот факт, что мы жили в нижней части Долины, куда вода стекала естественным образом. Но главной причиной был, как мы знали по опыту, тот несомненный факт, что наши выпускные трубы были все в иле. Будь они проложены по крутому откосу, как должно, они бы самоочищались под действием силы тяжести. Но трубы были проложены практически горизонтально, и с течением времени в них накапливался ил, вода не проходила, и он застывал, как цемент. В результате, как жизнерадостно сформулировал это Сидни, наш прежний домашний мастер, опять мы оказались с забитым носом.

Сидни мог позволить себе быть жизнерадостным. В последний раз, когда это случилось, он работал у нас по выходным и сам проводил работу по откапыванию труб. С тех пор, однако, Сидни преуспел. Сделался правой рукой своего стареющего хозяина-подрядчика, разъезжал на грузовичке, работал прорабом. Сам он теперь держался в стороне от канализационных труб, и кто бы за это бросил в него камень? Камнем преткновения стала теперь фирма Сидни.

– Придется прождать долгое время, пока мы досюдова доберемся, – объявил он нам, сверяясь с длиннющим списком ожидающих клиентов. – Впрочем, вы могли бы сделать это сами, – прибавил он, как если бы эта мысль только сейчас пришла ему в голову. – Копайте вот тут, – указал он на альпийскую горку. – Отсюдова досюдова. – Он показал, где располагается под лужайкой линия труб. – Справитесь за полдня, всего и делов-то.

В прошлый раз Сидни потребовалось две недели в свободное от работы время, чтобы добраться до труб, несколько часов шурования и тыканья в трубах, чтобы вычистить ил, а нам самим потом потребовалась пара месяцев, чтобы засыпать яму. Дело в том, что сам Сидни на той стадии решил, что с него уже довольно, и перестал показываться. Полдня представлялось слишком оптимистическим прогнозом. Две недели спустя, когда на лужайке высился настоящий отвал земли и Чарльз на восемь футов закопался в яму размером с церковное подземелье, а никаких признаков труб по-прежнему не было, мой муж багровел при мысли о Сидни.

«Беда не в том, что приходится копать яму!» – с чувством сказал он. Беда в том, что он сидит в этой яме, когда мимо проходят люди. К примеру, мисс Веллингтон уставилась через забор и спросила, что он делает, – на что Чарльз ответил: «Копаю яму». Старик Адамс осведомлялся, не собирается ли он сделаться могильщиком; ответ Чарльза на этот вопрос лучше не повторять. Заходил пастор, чтобы представить своего друга, и хотя ни один из них, судя по всему, не был ни в малейшей степени обеспокоен тем, что Чарльз находится ниже уровня земли, но как это должно было выглядеть? – раздраженно вопрошал Чарльз. Как это должно было выглядеть в те периоды, когда он не копал – то есть когда яма была покрыта щитами рифленого железа, на которых сидели две сиамские кошки, мышкуя с важным видом, и когда Аннабель взбиралась на земляной холм, если ей удавалось завернуть туда по пути в стойло, – это вопрос отдельный.