Свой второй шок мы испытали десятью минутами позже, когда, слегка запыхавшись, стояли у ворот и отдыхали, привалившись к ним и глядя на пейзаж. Тут мы услышали звук отчетливо галопирующих копыт.

– Аннабель! – ахнула я.

– Не может быть! – простонал Чарльз. Но это была она.

Она вылетела из-за угла, точно четвероногий ангел мщения. И вот уже сбегает с холма, так что ничто не может ее остановить. Храпя от напряжения, как кузнечные мехи, и растрясая Джулиуса при каждом тяжелом шаге, неслась она к нам. Забыли меня, хотели бросить, фыркнула она, поравнявшись с нами. И когда мы постарались ее успокоить, в ответ сердито брыкнулась в нашу сторону и тут же поскользнулась в грязи.

Каждую минуту по дороге домой мы ожидали, что Джулиус вот-вот появится, но он так и не появился. Однако мы все равно больше не водили ее на холм. Теперь она оставалась в Долине. Принимая своих многочисленных посетителей, раздуваясь, как мне казалось, с каждым днем, а с приходом лета еще и одолеваемая мухами.

Так случилось, что тетя Луиза отдала мне какие-то старые бабушкины кружевные занавески, чтобы накрывать ими малину. Поэтому когда Чарльз как-то пришел и сказал, что мухи сильно донимают Аннабель и нельзя ли найти что-нибудь, чем накрыть ей голову и глаза, я ответила, что у меня как раз есть то, что нужно. Я взяла кусок кружевной занавески, достаточно широкий, чтобы он свисал у нее с носа, прорезала в нем две дырки для ушей, надела на нее и крепко завязала позади головы.

Это изобретение сотворило чудеса. Аннабель теперь выглядела как испанская дуэнья в спущенной на лицо мантилье. Но кто, спросила я, это увидит, если мы тихо выпасаем ее на лужайке? Ответ был – конноспортивная школа, которая появилась через несколько минут, точно по сигналу охотничьего рожка. Аннабель медленной поступью подошла их поприветствовать и положила голову вместе с занавеской на стену ограды. Последовал хор восхищенных детских возгласов… «Посмотрите, мисс Линли, Аннабель выходит замуж!» – взволнованно воскликнул кто-то. На сей раз от мисс Линли не последовало ответа. У нее не нашлось слов.

В скором времени, однако, мухи вовлекли нас в более серьезную ситуацию. К этому времени мы открыли для себя репеллент от мух, предназначенный специально для лошадей. Поскольку она возражала против шипения распылителя в непосредственной близости от морды, мы распыляли репеллент ей на спину и ноги и втирали его рукой вокруг носа и ушей. Однажды теплым утром я тщательно опрыскала ее и затем, как обычно, поставила пастись на склоне за коттеджем – недостаточно далеко, чтобы соблазнить ее взобраться на гору, но достаточно далеко, чтобы создать приятную перемену в рационе. Однако, возвращаясь обратно с распылителем, я неожиданно обнаружила, что взяла не тот флакон. Не лошадиный репеллент от мух, а убивающий мух бытовой инсектицид, содержащий пибутрин.

Даже не заглядывая в инструкцию, я знала, что там написано.

«Уберите клетки с птицами и аквариумы с рыбками… прикройте детские кроватки… нельзя применять на кошках и собаках…» Мы сами никогда не применяли его в доме. Единственная причина, почему он у нас был, состояла в том, что мы брали его в поездку в Камарг в комариный сезон. А единственная причина, почему он оказался под рукой и почему я его схватила, была в том, что накануне я достала его из загашника, чтобы сообщить его название Луизе, которая собиралась в свою первую поездку за границу и рисовала в воображении смертельных насекомых повсюду, начиная от Кале.

Когда я сказала Чарльзу, что я наделала, его мнение было таково, что я не раз использовала репеллент в его присутствии, а он по-прежнему в порядке, поэтому, вероятно, Аннабель совершенно не повредит. «Она крупная», – сказал он.