Мужик ещё сильнее потупился. Буркнул что-то невнятное себе под нос. И вновь скрылся в людском потоке, направлявшемся в сторону старого города. А наш отряд двинулся дальше.

На арке ворот в петле раскачивалось тело. Висело оно там, судя по всему несколько дней. Кожа мертвеца успела посереть. Рот перекосило. Раздутый язык вывалился наружу. Глаза заволокло поволокой. Но я всё равно его узнал. Это был наш проводник. Тот самый, что вывел отряд прямиком на храмовников, и благодаря которому Айлин получила стрелу в брюхо.

Я снова придержал поводья Гневко, давая лошади лейтенанта возможность поравняться со мной. Затем повернулся к нему и спросил.

— Как вы догадались, что этот сучий потрох нас предал?

— Это всё заслуга зелёной десятки, — пожал плечами Бернард, — Они выловили его у северных ворот прямо посреди ночи. Засранец намылился в сторону степей, прихватив с собой всё, что мог унести. При этом прихрамывал на правую ногу. Ну ребята его, значит, взяли в оборот и отволокли к Вернону. Тот почти сходу выдал, что рана дескать от стрелы. А дальше два и два сложить было нетрудно. Кому там стрелять в урочище, кроме вас. Мы его, правда прежде чем вздёрнуть немного попытали, — лейтенант взглядом указал на искалеченные руки мертвеца, — Оттяпали ему все пальцы, а потом ещё и яйца, пытаясь выяснить, вы там вообще живы или на ваше возвращение можно уже не надеяться. Но ублюдок, похоже, и правда этого не знал. Иначе на яйцах точно бы раскололся. Так что мы потом его просто вздёрнули, чтоб дальше не возиться с этим обрубком.

— И правильно сделали, — хмыкнул я, — Иного он и не заслуживал. Похоже мне придётся выписать командному составу и зелёной десятке дополнительное денежное довольствие.

— Не слишком то швыряйся монетой, — одёрнул меня Лейтенант, — Да, у нас её сейчас много, но распускать ребят тоже не стоит. К хорошему слишком быстро привыкнут и начнут воспринимать его, как нечто само собой разумеющееся. А монета, она знаешь ли, не бесконечно. Сегодня у нас в казне густо. А начнёшь разбрасывать её направо и налево — завтра будет пусто. И придётся нам всем лезть в очередную задницу, чтоб заработать себе на хлеб.

— И то верно, — ухмыльнулся я, въезжая под арку ворот.

Солдаты барона уже оседлали коней. Люди сопровождавшего нас торговца — погрузились в фургоны. Мои ребята тоже лениво переругиваясь распределялись по повозкам. Кто-то лез на козлы. Кто-то под плотные тканевые навесы. А кто-то влезал в сёдла немногочисленных свободных коней, готовясь выступить в головной дозор.

Я кивнул Барону и поравнялся с первой телегой. В ней, прижавшись спиной к борту сидела Айлин. Честно говоря, мне хотелось бы, чтоб она путешествовала рядом со мной, но из-за ранения в живот девушка больше не могла ездить верхом. По крайней мере, какое-то время. Впрочем… Мне ничего не мешает, как мы немного отъедем от города, привязать коня к телеге и самому забраться внутрь. Пожалуй, так я потом и сделаю.

На коленях девушки лежал Трухляш. Наш отрядный талисман довольно урчал, тёрся о неё щекой и боком, подставлял голову, выпрашивая ласку. Айлин осторожно гладила его, иногда задерживаясь, чтоб вытащить из шерсти очередной слипшейся комок грязи и выкинуть его через борт. Но в уголках глаз у девушки блестели слёзы. Она тихо плакала, стараясь сделать так, чтобы этого никто не заметил.

Наверное следовало бы и мне. Скорее всего, после этого на душе стало бы легче. Но, как командир отряда я не мог позволить себе такой роскоши. А может быть, просто до этого не дорос.

Над далёкой полоской тёмного леса, поднималась тонкая струйка чёрного дыма. Башня горела уже второй день. Иногда там что-то взрывалось и грохот, глухим, тяжелым эхом разносился по всей округе.